– Разве Юстик и Годолфин сообщили вам, как они собираются меня ловить?
– Нет.
– Вот и я не стану рассказывать, как я намерен от них ускользнуть.
– Неужели вы думаете, что я…
– Я думаю, что вам пора вытаскивать удочку – у вас клюет.
– Это вы нарочно придумали.
– Ничего подобного.
Если не хотите, дайте мне.
– Нет-нет, я буду вытаскивать.
– Тогда начинайте потихоньку подтягивать бечеву.
Дона машинально, без всякой охоты взялась за бечеву, но, почувствовав на другом конце тяжесть, заработала быстрей. Мокрая бечева витками ложилась ей на колени и на босые ступни. Она оглянулась и, улыбнувшись ему через плечо, прошептала:
– Она там, на крючке, я чувствую, как она бьется.
– Главное, не спешите, – спокойно ответил он, – а то сорвется.
Вот так, а теперь медленно подводите к лодке.
Дона не слушала его.
Она вскочила, на секунду выпустив бечеву из рук, снова схватила ее и дернула что было сил – у поверхности воды мелькнул белый рыбий бок, затем бечева внезапно ослабла, рыба вильнула в сторону и ушла на глубину.
Дона огорченно вскрикнула и с обидой взглянула на него.
– Сорвалась, – проговорила она. – Какая досада!
Он посмотрел на нее и рассмеялся, тряхнув головой.
– Не стоит так волноваться.
– Вам хорошо говорить, – ответила она, – а я уже чувствовала, как она трепыхается на крючке.
Мне так хотелось ее поймать!
– Поймаете другую.
– У меня вся бечева запуталась.
– Давайте я распутаю.
– Нет… я сама.
Он снова взялся за удочку, а она разложила на коленях влажный, спутанный клубок и попыталась развязать бесчисленные узелки и петельки, но, чем больше старалась, тем сильней их запутывала.
Вконец раздосадованная, она хмуро посмотрела на него. Он не глядя протянул руку и переложил клубок к себе на колени.
Она ожидала, что он будет над ней смеяться, но он молча принялся разматывать клубок, осторожно вытягивая длинную мокрую бечеву, а она откинулась на борт и стала следить за его работой.
Небо на западе зарделось яркими полосами, на воду легли золотистые пятна.
Река с тихим журчанием обтекала лодку и неслась дальше, к морю.
Чуть ниже по течению семенил вдоль берега одинокий козодой. Неожиданно он поднялся в воздух и, коротко свистнув, скрылся из глаз.
– Скоро мы будем ужинать? – спросила Дона. – Вы обещали, что разожжете костер.
– Ужин нужно сначала выловить, – ответил он.
– А если мы ничего не выловим?
– Значит, и костра не будет.
Она замолчала. Он продолжал работать, и вскоре бечева, словно по волшебству, ровными и аккуратными кольцами легла на дно лодки. Он перекинул ее за борт и подал ей конец.
– Спасибо, – удрученно пробормотала она, робко глядя на него. В глазах его мелькнула знакомая затаенная улыбка, и, хотя он ничего не сказал, она поняла, что улыбка предназначена ей, и на душе у нее сразу сделалось легко и весело.
Они продолжали удить. Где-то вдали, на другом берегу, выводил свою задумчивую нежную прерывистую песенку дрозд.
Дона сидела рядом с французом и думала о том, что ей еще никогда не было так хорошо и спокойно, как сейчас. Благодаря его присутствию, благодаря окружающей их тишине тоска, вечно терзающая ее и поминутно рвущаяся наружу, наконец улеглась. Состояние это казалось ей странным и необъяснимым.
Привыкнув жить в водовороте звуков и красок, она чувствовала себя околдованной, опутанной какими-то чарами, но не враждебными, а добрыми и привычными, словно она наконец попала в то место, куда давно стремилась, но никак не могла попасть – то ли по беспечности, то ли по неведению, то ли просто по досадному стечению обстоятельств.
Она понимала, что ради этого спокойствия, ради этой тишины она и уехала из Лондона и именно их надеялась обрести в Нэвроне, но понимала также и то, что в одиночку ей это ни за что не удалось бы: ни лес, ни небо, ни река не могли ей помочь, и только когда она была рядом с ним, видела его, думала о нем, спокойствие ее становилось глубоким и нерушимым.
И чем бы она ни занималась: играла с детьми, бродила по саду, расставляла цветы в вазах, – стоило ей вспомнить о корабле, замершем в тихом ручье, как на душе у нее сразу теплело, а сердце наполнялось неясной, тревожной радостью.
"Это потому, что мы с ним похожи, потому, что мы оба беглецы", – думала она, вспоминая фразу, сказанную им в первый вечер за ужином, – фразу об их общем изъяне.
Неожиданно она увидела, что он выбирает леску, и быстро подалась вперед, задев его плечом.
– Клюет? – взволнованно спросила она.
– Да, – ответил он. – Хотите попробовать еще раз?
– Но это же нечестно, – дрожащим от волнения голосом проговорила она. – Это ваша рыба.
Он с улыбкой передал ей удочку, и она осторожно подвела бьющуюся рыбину к борту. Еще минута – и добыча трепыхалась на дне среди спутанных мотков бечевы.
Дона опустилась на колени и взяла рыбу в руки. Платье ее намокло и перепачкалось в иле, растрепавшиеся локоны упали на лицо.