Она отодвинулась от стола. Он поднял голову и улыбнулся, и она улыбнулась в ответ, слегка покраснев, как провинившийся ребенок.
– Ну что, – спросил он, – уже лучше?
– Да, – ответила она. – Но как вы узнали?..
– Капитан должен знать все, что касается его команды, – ответил он. – – Нельзя требовать, чтобы юнга сразу стал таким же отважным пиратом, как бывалые моряки.
Ну а теперь перейдем к делу.
Он положил перед ней карту, которую только что рассматривал. Дона увидела, что это карта Фой-Хэвена.
– Вот здесь, – показал он, – прямо напротив города, в самом глубоком месте, находится главная стоянка. Корабли Рэшли обычно стоят чуть дальше в устье реки, рядом с бакеном. – И он ткнул пальцем в красный крестик, отмечавший положение бакена. – Часть команды я планирую оставить на борту "Ла Муэтт", – продолжал он. – Вы тоже можете остаться, если хотите.
– Нет, – ответила она, – четверть часа назад я, наверное, согласилась бы. А сейчас – нет, ни за что.
– Вы уверены?
– Абсолютно.
Он посмотрел на нее – лицо его было едва различимо в тусклом мерцании свечей, – и она вдруг почувствовала себя спокойно и уверенно, все тревоги отодвинулись куда-то далеко, и стало совершенно безразлично, поймают их или не поймают, отведут в суд или вздернут на самом высоком дереве в парке Годолфина. Главное, что через все это они пройдут вместе и вместе осуществят задуманное.
– Значит, леди Сент-Колам решила вернуться в свою спальню? – спросил он.
– Да, – ответила она, опуская глаза на карту.
– Ну что ж, тогда продолжим, – сказал он. – Как видите, вход в гавань охраняется из форта. Кроме того, по обоим берегам ручья стоят наблюдательные башни.
И хотя часовых в них, как правило, не бывает, а ночь сегодня темная, мне не хотелось бы подплывать туда на лодке.
Корнуоллцы, конечно, большие любители поспать, я не раз имел возможность в этом убедиться, но нельзя рассчитывать, что во время нашей высадки все часовые будут дружно храпеть на посту.
Следовательно, остается только один выход – подойти к пристани с берега.
Он помолчал, задумчиво посвистывая и разглядывая карту, затем показал на небольшую бухту к востоку от Фой-Хэвена.
– Мы сейчас находимся вот здесь. Я хочу высадиться на этом отрезке, пройти по тропинке вдоль скал и с суши подобраться к ручью – он, кстати, чем-то похож на хелфордский, только, пожалуй, менее живописный, – дойти до устья и там, у самых стен города, напасть на корабль Рэшли.
– Но это же очень рискованно!
– Я пират, риск – мое ремесло.
Скажите-ка лучше, сможете ли вы забраться на скалу?
– Думаю, что смогу, особенно если вы раздобудете мне мужской костюм.
– Прекрасно, – откликнулся он, – я так и предполагал. Посмотрите, вон там, на койке, брюки Пьера Блана. Они достаточно чистые, он надевает их только по праздникам.
Если подойдут, рядом рубашка, чулки и туфли.
Камзол, я думаю, не понадобится – ночь сегодня теплая.
– Может быть, мне следует остричь волосы? – спросила она.
– Без длинных волос вы, конечно, больше будете походить на юнгу, но я предпочитаю оставить все как есть – пусть даже это вдвое опасней.
Смущенная его пристальным взглядом, она на минуту опустила глаза, затем, помолчав, спросила:
– А как мы попадем на корабль, когда доберемся до ручья?
– Вот когда доберемся, тогда и узнаете, – ответил он.
И, улыбнувшись своей загадочной улыбкой, он свернул карту и бросил ее в ящик. – Сколько времени вам понадобится на переодевание?
– Минут десять.
– В таком случае я подожду вас на палубе.
Когда переоденетесь, поднимайтесь наверх.
Да, чуть не забыл: вам ведь нужно чем-то повязать голову.
Он порылся в шкафу и достал темно-красный пояс, который был на нем в первый вечер в Нэвроне.
– Итак, леди Сент-Колам снова предстоит сыграть роль разбойника, – сказал он, – только пугать на этот раз придется отнюдь не старушек.
Проговорив это, он вышел из каюты и закрыл за собой дверь.
Поднявшись через десять минут на палубу, она нашла его у трапа.
Первая партия матросов уже переправилась на берег, остальные сидели в лодке и ждали своей очереди.
Дона несмело подошла к французу. Брюки Пьера Блана висели на ней мешком, башмаки натирали пятки, но она понимала, что показывать этого нельзя.
Он оглядел ее с ног до головы и коротко кивнул.
– Сойдет, – сказал он, – но на всякий случай старайтесь держаться в тени. Она рассмеялась и, спустившись по трапу, села в лодку рядом с матросами.
На носу, скрючившись, словно обезьянка, примостился Пьер Блан. Увидев Дону, он сощурил один глаз и прижал руку к сердцу.
По лодке пробежал смех. Матросы восхищенно и дружелюбно, без тени насмешки, смотрели на нее. Она улыбнулась им в ответ и, откинувшись на борт, с удовольствием вытянула ноги, не стесненные больше пышными юбками.
Последним спустился капитан. Он сел рядом с Доной и положил руку на руль. Матросы взялись за весла, и лодка быстро полетела вдоль залива к далекому каменистому берегу.
Дона на минуту опустила руку за борт – вода была теплая, шелковистая, пронизанная мириадами искр, – и она подумала, улыбаясь про себя в темноте, что ее тайное, заветное желание сбылось и ей, пусть ненадолго, пусть всего на несколько часов, удастся наконец побыть мальчиком, о чем она так часто мечтала в детстве, когда, с досадой отбросив куклу, тоскливым взглядом провожала отца и братьев, выезжающих верхом за ворота.
Лодка ткнулась носом в прибрежную гальку, матросы, ожидавшие их на берегу, ухватились с обеих сторон за планшир и быстро вытянули ее из воды.
При их появлении несколько чаек снова всполошились и, заунывно крича и хлопая крыльями, поднялись в воздух.