Он приложил руки ко рту и принялся вопить:
– Эй, вы там!
Эй, на "Удачливом"! Ночной сторож тем временем подбежал к корабельному колоколу, висящему под фонарем, и дернул за веревку. Громкий, тревожный гул разнесся по окрестностям, будя горожан, которые, ни о чем не подозревая, мирно спали в своих кроватях.
Не прошло и минуты, как в крайнем доме распахнулось окно, и чей-то голос испуганно спросил:
– Что случилось, Джо? Почему ты поднял такой трезвон? Рэшли, который в ярости носился туда-сюда по причалу, остановился и прокричал:
– Одевайся быстрей, черт тебя подери, и буди своего брата! "Удачливый" сорвался с якоря!
Из соседнего дома, кутаясь в плащ, выскочил какой-то человек, следом за ним бежал второй. А колокол все звонил, Рэшли орал как сумасшедший, ветер хлестал его по лицу, рвал полы плаща и раскачивал фонарь, который он сжимал в руке.
Возле церкви замигали огоньки, отовсюду слышались крики и взволнованные голоса. Люди выбегали из темноты и стекались к причалу.
– Эй, кто-нибудь, живо спустите на воду лодку! – вопил Рэшли. – Я должен срочно попасть на корабль!
В доме, возле которого притаилась Дона, послышался шум, по лестнице застучали шаги, и ей пришлось отойти от двери и выбраться на причал.
В темноте и суматохе, среди завываний ветра и потоков дождя никто не обратил внимания на мальчишку, остановившегося неподалеку и вместе со всеми наблюдавшего за кораблем, который, подняв паруса и развернувшись ко входу в залив, выплывал на середину ручья.
– Смотрите, смотрите! – закричал кто-то. – Отлив несет его прямо на скалы! Не иначе матросы сошли с ума или напились вдрызг!
– Почему они плывут к заливу, вместо того чтобы уйти в верховья, подальше от греха? – воскликнул второй голос. Из толпы ему тут же ответили: – Ветер недостаточно силен. Корабль не сможет плыть против течения. И снова чей-то голос закричал прямо у нее над ухом: – Смотрите, отлив подхватил его и несет вниз!
Несколько горожан побежали к лодкам, намереваясь спустить их на воду. Дона слышала, как они, чертыхаясь, возились с замками, а Рэшли и Годолфин, перевесившись через перила, ругали их на чем свет стоит.
– Лодок нет, сэр! – наконец прокричал снизу один из горожан. – Кто-то перерезал ножом веревки! Доне представился Пьер Блан, который, ухмыляясь, отплывает от причала, в то время как колокол над его головой гудит и звенит.
– Ну так догоните их вплавь! – ответил Рэшли. – Да пошевеливайтесь, лодка нужна мне немедленно.
Эх, попадись мне только негодяй, сыгравший с нами эту шутку, я бы живо вздернул его на первом суку.
Корабль тем временем приближался. Дона видела матросов, карабкавшихся вверх по реям, огромный марсель, трепетавший на ветру, и человека, который, запрокинув голову, стоял у штурвала и отдавал команды.
– Эй, вы там! – закричал Рэшли. – Эй, на "Удачливом"!
– Поворачивайте! – завопил вслед за ним Годолфин. – Поворачивайте, пока не поздно!
Но "Удачливый" упрямо плыл вниз по течению, взрывая носом высокие волны и держа курс прямо на залив.
– Он сошел с ума! – закричали в толпе. – Смотрите, он хочет выйти в залив!
И действительно, теперь, когда корабль был уже совсем близко, все увидели, что его тянут на перлинях три шлюпки, плывущие в ряд перед ним. Матросы изо всех сил налегали на весла, но марсель и нижние паруса, выгибаясь под напором налетевшего с холмов ветра, тянули корабль в противоположную сторону.
– Они ведут его в море! – воскликнул Рэшли. – О Господи, они ведут его в открытое море! В эту минуту Годолфин неожиданно обернулся. Взгляд его выпученных глаз упал на Дону, которая, забыв обо всем, подошла к самому краю пристани.
– Вот этот мерзкий мальчишка! – заорал он. – Хватайте его, это он во всем виноват!
Дона повернулась и, прошмыгнув под рукой у какого-то старика, ошарашенно вылупившегося на нее, кинулась со всех ног с причала. Она бежала все дальше и дальше: мимо дома Рэшли, мимо церкви, мимо городских окраин, к спасительным холмам, видневшимся вдалеке, а за спиной, не отставая, стучали шаги и чей-то голос пронзительно кричал:
– А ну стой, негодяй! Стой, тебе говорят!
Слева, среди зарослей папоротника, мелькнула тропинка. Дона торопливо бросилась по ней, спотыкаясь в своих неуклюжих башмаках. Сквозь потоки дождя, струящиеся по лицу, она разглядела поблескивающую далеко внизу воду залива, услышала шум прибоя, бьющегося о скалы.
Она бежала по гребню холма, не обращая внимания на дождь и темноту и думая только о том, как бы побыстрей скрыться от пронзительных, выпученных глаз Годолфина. И понимала, что надеяться ей больше не на кого: Пьер Блан исчез, а "Удачливый" борется с волнами в заливе.
В ушах ее не переставая звучал мрачный гул корабельного колокола, созывающего горожан на пристань, и злобный рев Филипа Рэшли, бранящего своих медлительных помощников.
Дорога, наконец, пошла под уклон. Дона замедлила свой отчаянный бег, вытерла мокрое лицо и посмотрела вперед: тропинка спускалась к бухте, открывавшейся перед входом в залив, а затем снова уводила наверх, к форту.
Она постояла, прислушиваясь к плеску волн под скалой, посмотрела на залив в надежде обнаружить силуэт "Удачливого" и, вдруг оглянувшись назад, увидела крошечный огонек, движущийся к ней сверху, а еще через несколько секунд услышала негромкий скрип шагов.
Она упала на поросший папоротником склон и затаила дыхание. Шаги приближались. Она подняла голову: прямо на нее, держа в руке фонарь, шел какой-то человек.
Не глядя по сторонам, он быстро сбежал по тропинке к бухте, а затем начал карабкаться на мыс. Дона видела огонек его фонаря, мигающий все выше и выше.
Она поняла, что он идет в форт, чтобы предупредить часовых.
Очевидно, Рэшли заподозрил неладное, а может быть, решил, что капитан спятил и нарочно ведет корабль в открытое море.
Так или иначе, результат теперь будет один: часовые, предупрежденные о приближении корабля, начнут стрелять, как только он подойдет к форту.
Дона кинулась вниз по тропинке, но в отличие от человека с фонарем не стала затем подниматься на мыс, а свернула влево и, с трудом пробираясь среди мокрых камней и водорослей, двинулась вдоль берега к заливу.
Перед глазами ее встала карта Фой-Хэвена.
Она будто воочию увидела русло ручья, сужающееся при впадении в залив, форт и полосу скал, протянувшихся вдоль того берега, по которому она сейчас шла. В голове у нее билась одна-единственная мысль: она должна во что бы то ни стало взобраться на эти скалы и, прежде чем корабль войдет в залив, предупредить француза об опасности.
Как только она очутилась под прикрытием мыса, ветер мгновенно стих, дождь перестал бить в лицо. Но идти было по-прежнему трудно: камни не успели высохнуть после отлива, и Дона то и дело спотыкалась и скользила. Руки ее покрылись ссадинами, подбородок болел от удара о валун, волосы растрепались и выбились из-под повязки.
Где-то в стороне прокричала чайка, ее назойливый крик далеко разнесся среди скал. Он звучал насмешливо и издевательски. И Доне показалось, что птица смеется над ее тщетными усилиями, что она нарочно горланит в темноте, желая оповестить врагов о ее приближении. Разъяренная, отчаявшаяся, она принялась осыпать чайку грубыми и бессмысленными ругательствами.
Скалы были уже совсем близко, ясно слышался мерный рокот прибоя. Еще одно усилие, и Дона, подтянувшись, вскарабкалась на большой утес и устремила взгляд на залив. Прямо перед ней, зарываясь носом в волны, выходил из устья ручья "Удачливый".
Лодки, буксировавшие его, были подняты на борт, матросы столпились на палубе и с восторгом наблюдали за тем, как ветер, каким-то чудом вдруг сменивший направление на западное, надул паруса "Удачливого" и тот, подгоняемый его мощным порывом и высокой отливной волной, стремительно мчится в открытое море.
За кораблем плыли какие-то лодки. Дона догадалась, что это горожане, снаряженные Рэшли в погоню. Они кричали, ругались и размахивали руками. В одной из лодок она увидела Годолфина, рядом с ним сидел Рэшли.
Она засмеялась и отбросила волосы с лица. Теперь, когда "Удачливый" весело и беспечно уносился прочь, недосягаемый для своих преследователей, ни Годолфин, ни Рэшли были ей уже не страшны.
Где-то совсем близко опять прокричала чайка. Дона повернулась, чтобы запустить в нее камнем, и вдруг увидела, что из-за полосы рифов по направлению к ней движется маленькая лодка. В лодке сидел Пьер Блан. Вот он поднял голову, посмотрел на скалы и снова крикнул, подражая чайке.
Не переставая смеяться, Дона встала во весь рост, вскинула над головой руки и закричала. Он тут же подплыл к ней и помог перебраться на борт. Он ни о чем не спрашивал ее. Она тоже молчала, глядя, как он осторожно выводит лодку из полосы прибоя.
По подбородку у нее текла кровь, одежда промокла, но она не обращала на это внимания.
Лодка плясала на крутых волнах, в лицо летели соленые брызги, смешанные с дождем.