Мы будем жить спокойной, размеренной жизнью – ты, я и дети; я научу Джеймса ездить верхом и охотиться с соколами.
Ведь ты поедешь со мной, правда, Дона? Скажи, ты поедешь?
Но она молчала и смотрела прямо перед собой.
– В Нэвроне есть что-то зловещее, – продолжал он. – Я всегда это замечал, даже в детстве.
Да и климат здесь слишком мягкий.
Он вреден для моего здоровья.
И для твоего тоже, правда, дорогая?
Да, да, мы обязательно уедем отсюда, как только закончим все дела.
Единственное, о чем я жалею, так это что мне не удалось поймать твоего подлого слугу и вздернуть его вместе с хозяином.
У меня до сих пор мороз по коже идет, когда я представляю, какой опасности ты подвергалась, живя с ним бок о бок.
Он высморкался и покачал головой.
Один из спаниелей подбежал к Доне и, ласкаясь, лизнул ее руку, и ей вдруг вспомнилось, как заливисто они тявкали в ту ночь, как возбужденно носились по залу. Пелена, окутывающая ее сознание, упала, мысли сделались ясными и четкими.
Она огляделась вокруг. Дом, сад, фигура Гарри снова обрели смысл и значение. Сердце ее забилось быстрей.
Она прислушалась к тому, что он говорил, понимая, что времени осталось мало и из его слов можно извлечь кое-что полезное.
– Должно быть, Роки все-таки перехитрил твоего подлого лакея, – рассуждал Гарри. – В его комнате все было перевернуто вверх дном, а от двери по коридору тянулся кровавый след.
Потом этот след вдруг исчез, а сам негодяй как сквозь землю провалился.
Наверное, ему удалось каким-то чудом выскользнуть из дома и догнать остальную шайку.
Представь себе, оказывается, у них на реке был тайник, они прятались там во время набегов.
Эх, черт побери, если бы мы знали об этом заранее! Он стукнул кулаком по ладони. Потом, вспомнив, что в доме покойник и что во время траура не полагается кричать и чертыхаться, вздохнул и добавил чуть тише:
– Бедный Роки!
Как я буду жить без него!
Дона заговорила. Голос ее звучал робко и неуверенно, словно она пыталась вспомнить плохо затверженный урок.
– Как его поймали? – спросила она, не чувствуя, что пес снова лижет ей руку.
– Кого? Француза? – отозвался Гарри. – Видишь ли, нам самим пока не все ясно. Мы надеялись, что ты сможешь пролить свет хотя бы на то, что происходило вначале. Ты ведь довольно долго оставалась с ним наедине, там, в гостиной.
Я пытался тебя расспрашивать, но ты становилась такой странной, такой рассеянной, от тебя ничего нельзя было добиться.
И я сказал Юстику и всем остальным:
"Нет, черт побери, не надо ее мучить, ей и без того пришлось несладко". Так что решай сама, дорогая: если хочешь, расскажи все как было, а нет – я не буду тебя принуждать.
Она сложила руки на коленях и проговорила:
– Он отдал мне серьги и ушел.
– Да? – переспросил Гарри. – И все? Ну вот и хорошо, вот и отлично. Только потом он, видно, решил вернуться и погнался за тобой по лестнице.
Ты добежала до дверей своей спальни и упала в обморок. Поэтому ты, наверное, ничего и не помнишь.
К счастью, поблизости оказался Роки. Он разгадал намерения негодяя и кинулся тебе на помощь. Завязалась драка. И наш дорогой, наш верный, преданный друг погиб, защищая твою честь.
Он замолчал и принялся гладить собаку. Дона подождала немного и спросила, глядя на лужайку: – А потом?
– Потом все было так, как предсказывал Роки.
Ведь это он придумал весь план.
Еще в Хелстоне, когда мы впервые встретились с Юстиком и Джорджем Годолфином.
"Расставьте часовых по обеим берегам, – посоветовал он, – и держите наготове лодки. Если корабль скрывается на реке, легче всего перехватить его ночью, во время отлива, когда он начнет пробираться к морю".
Так все и получилось, только вместо корабля в наши сети попал сам капитан.
Он рассмеялся и потрепал собаку по спине.
– Теперь этот негодяй поплатится за все свои злодеяния. Мы вздернем его на первом суку, и местные жители наконец-то вздохнут спокойно, верно, Герцогиня?
Дона, словно издалека, услышала свой холодный, бесстрастный голос, отчетливо проговоривший:
– Прости, я не поняла: он что же, ранен?
– Ранен?
Какое там – ни единой царапины!
Так, в целости и сохранности, и отправится на виселицу.
Они слишком задержались в Нэвроне – он и трое других бандитов – и не успели сесть на корабль.
Капитан, очевидно, велел команде заранее приготовить его к отплытию, пока он будет орудовать в доме.
Не знаю уж, как им это удалось, но они его приготовили.
И когда Юстик со своими людьми прибыл на оговоренное место, судно было уже на середине реки, а трое матросов вплавь добирались до него. Капитан остался на берегу, прикрывая их отступление. Он стоял у воды, спокойный и невозмутимый, как сам дьявол, и отбивался одновременно от двух наших часовых, то и дело оборачиваясь к плывущим и посылая им вдогонку какие-то команды на своем тарабарском наречии. Несколько лодок тут же пустились за ними в погоню, как было задумано, но и корабль и разбойники успели удрать.
Судно летело на всех парусах, подгоняемое сильным отливом и крепким попутным ветром, а капитан смотрел им вслед и, по словам Юстика, хохотал во все горло.