Вы, конечно, слышали о наших неприятностях?
– Нет, – ответила она, – я ничего не знаю.
– Очевидно, новость еще не успела до вас дойти. Нэврон действительно расположен очень уединенно. Хотя в округе все только об этом и говорят.
Жители страшно обеспокоены. Представьте себе, у нас на побережье объявились пираты!
За последнее время они совершили уже несколько набегов, похитили много ценных вещей – в Пенрине и в других деревнях.
А на прошлой неделе напали на моего соседа.
– Да, в самом деле неприятно, – согласилась Дона.
– Неприятно?! – возмущенно воскликнул Годолфин. Лицо его покраснело, глаза еще больше вытаращились. – Да это просто неслыханно! И самое ужасное, что никто не знает, как с ними бороться.
Неделю назад я отправил в Лондон жалобу, но до сих пор не получил ответа.
Мы даже вызвали на подмогу солдат из Бристоля, но от этих остолопов нет никакой пользы.
Вся беда в том, что местная знать действует поодиночке, вместо того чтобы объединиться и сообща дать отпор врагу.
Очень жаль, что Гарри не сумел приехать, очень жаль.
– Может быть, я смогу вам чем-нибудь помочь? – спросила Дона, изо всех сил стискивая руки, чтобы не рассмеяться: он так яростно нападал на нее, так горячился, словно подозревал ее в тайном пособничестве пиратам.
– Только одним, сударыня, только одним: как можно быстрей вызвать сюда вашего супруга. Пусть он поможет нам объединиться и одолеть наконец этого проклятого француза.
– Француза? – переспросила она.
– Да! – раздраженно воскликнул он. – Представьте себе, этот негодяй вдобавок еще и иностранец – грязный, подлый французишка. Он каким-то образом сумел изучить наше побережье и теперь, когда мы пытаемся его поймать, каждый раз ухитряется улизнуть на материк, в Бретань.
Корабль его быстр, как ртуть, ни одно наше судно не способно его догнать.
Ночью он тайком высаживается на берег, бесшумно как тать, прокрадывается в наши дома, ворует наше добро, взламывает лавки и кладовые, а утром исчезает вместе с отливом, прежде чем хозяева успевают продрать глаза.
– Да, похоже, он слишком хитер для вас, – заметила Дона.
– Хм, ну что ж, можно сказать и так, – обиженно проговорил Годолфин.
– Сомневаюсь, что Гарри сумеет его поймать, – сказала Дона. – Он такой ленивый.
– Я и не рассчитывал, что Гарри будет собственноручно этим заниматься, – возразил Годолфин. – Я просто хочу собрать как можно больше надежных людей.
Мы должны во что бы то ни стало поймать этого негодяя, и мы будем ловить его, не жалея ни времени, ни сил.
Мне кажется, вы не осознаете всей серьезности нашего положения, сударыня.
В любую минуту каждый из нас рискует быть ограбленным. Наши жены и сестры не могут спокойно спать, опасаясь за свою жизнь… И не только за жизнь.
– А что, были и такие случаи? – понизив голос, спросила Дона.
– Пока нет, – холодно ответил Годолфин. – Ни один мужчина пока не убит, ни одна женщина не пострадала. Но не забывайте, что мы имеем дело с французом. Рано или поздно он обязательно совершит какую-нибудь подлость, это всего лишь вопрос времени.
– Да, вы правы, – с трудом удерживаясь от смеха, произнесла Дона. Боже мой, до чего же у него напыщенный вид! Нужно срочно что-то предпринять, иначе она рассмеется ему в лицо. Она быстро встала и подошла к окну.
К счастью, он воспринял это как желание побыстрей закончить беседу и, торжественно поклонившись, поцеловал ей руку.
– Смею надеяться, сударыня, что вы не забудете о моей просьбе и в ближайшем же письме сообщите своему супругу о моих опасениях? – проговорил он.
– Разумеется, – ответила Дона, не допуская и мысли, чтобы Гарри ради каких-то пиратов мчался сломя голову из Лондона, нарушая ее блаженное одиночество.
Пообещав в скором времени навестить его жену и выслушав в ответ новую порцию любезностей, она позвала Уильяма и приказала ему проводить гостя. Годолфин вышел. Вскоре по аллее зацокали, удаляясь, копыта его коня.
"Ну все, – подумала Дона, – хватит, больше никаких гостей". В конце концов, она не за этим сюда приехала. Лучше уж сидеть в "Лебеде", умирая от скуки, чем развлекать беседой всяких напыщенных болванов.
Нужно предупредить Уильяма, чтобы никого больше не впускал.
Пусть придумает какую-нибудь отговорку: хозяйка уехала, заболела, простудилась, слегла с приступом белой горячки – все что угодно, лишь бы не встречаться больше с этими годолфинами.
Боже мой, до чего же они, видно, тупы и неповоротливы, эти местные аристократы, если позволяют так нагло себя грабить. Какой-то бандит осмеливается забираться к ним по ночам, шарит в их кладовых, уносит их добро, а они даже не могут ему помешать!
Солдат вызвали на помощь – олухи, тупицы!
Нет бы расставить часовых вдоль побережья и назначить круглосуточное дежурство – француз обязательно попался бы при высадке.
Корабль все-таки не дух и не привидение, он зависит от ветра, от течений. Да и матросы его не бесплотные тени. Наверняка кто-то видел, как они высаживались на берег, слышал их голоса, топот ног на набережной…
Спустившись в шесть к ужину – сегодня он для разнообразия был устроен ею пораньше, – она не откладывая объявила Уильяму, что впредь он не должен пускать никаких посетителей.
– Я приехала в Нэврон, чтобы отдохнуть, – пояснила она, – пожить некоторое время затворницей.
И пока я здесь, я никого не желаю видеть.
– Понимаю, миледи, – ответил он. – Я допустил непростительную оплошность.
Больше этого не повторится.
Обещаю, что отныне никто не посмеет вторгнуться в ваше убежище.
– Убежище?
Что ты имеешь в виду?
– А разве Нэврон для вас не убежище, миледи? – ответил он. – Ведь вы уехали из Лондона, чтобы скрыться от себя самой, надеясь найти здесь покой и утешение.
Она молчала, растерянная и даже слегка напуганная. Затем, спустя некоторое время, проговорила:
– Я вижу, ты неплохо разбираешься в людях. Кто тебя этому научил?