Ты не смеешь меня держать.
– Франкенштейн! Ты, значит, принадлежишь к стану моего врага, которому я поклялся вечно мстить. Так будь же моей первой жертвой.
Мальчик продолжал бороться и наделять меня эпитетами, вселявшими в меня отчаяние. Я сжал его горло, чтоб он замолчал, и вот он уже лежал мертвым у моих ног.
Я глядел на свою жертву, и сердце мое переполнилось ликованием и дьявольским торжеством; хлопнув в ладоши, я воскликнул: – Я тоже могу сеять горе; оказывается, мой враг уязвим; эта смерть приведет его в отчаяние, и множество других несчастий истерзает и раздавит его!
Уставившись на ребенка, я увидел на его груди что-то блестящее.
Я взял вещицу в руки; это был портрет прекрасной женщины.
Несмотря на бушевавшую во мне злобу, он привлек мой взгляд и смягчил меня.
Несколько мгновений я восхищенно всматривался в темные глаза, окаймленные длинными ресницами, и в прелестные уста. Но вскоре гнев снова обуял меня; я вспомнил, что навсегда лишен радости, какую способны дарить такие женщины; ведь если б эта женщина, чьим портретом я любовался, увидела меня, выражение божественной доброты сменилось бы у нее испугом и отвращением.
Можно ли удивляться, что такие думы приводили меня в ярость?
Я удивляюсь лишь одному: почему в тот момент я дал выход своим чувствам только восклицаниями, а не бросился на людей и не погиб в схватке с ними.
Подавленный этими чувствами, я покинул место, где совершил убийство, и в поисках более надежного укрытия вошел в какой-то сарай, думая, что там никого нет.
На соломе спала женщина; она была молода, правда, не так прекрасна, как та, чей портрет я держал в руках, но приятной внешности, цветущая юностью и здоровьем.
Вот, подумал я, одна из тех, кто дарит нежные улыбки всем, кроме меня.
Тогда я склонился над нею и прошептал: «Проснись, прекраснейшая, твой возлюбленный тут, рядом с тобою и готов отдать жизнь за один твой ласковый взгляд; любимая, проснись!»
Спящая шевельнулась; и дрожь ужаса пронизала меня.
А вдруг она в самом деле проснется, увидит меня, проклянет и обличит как убийцу?
Так она и поступила бы, если бы глаза ее открылась в она увидела меня.
Эта мысль могла свести с ума; она разбудила во мне дьявола; пусть пострадаю не я, а она, пусть поплатится за убийство, которое я совершил; ведь я навеки лишен всего, что она могла бы мне дать.
Она породила преступление, пусть она и понесет наказание!
Уроки Феликса и кровавые законы людей научили меня творить зло.
Я склонился над ней и спрятал портрет в складках ее платья.
Она снова шевельнулась, и я убежал.
Еще несколько дней я бродил возле места, где произошли эти события, то желая увидеть тебя, то решая навсегда покинуть этот мир страданий.
Наконец я поднялся в горы и теперь брожу здесь в глуши, снедаемый жгучей страстью, которую могу удовлетворить лишь при твоей помощи.
Мы не можем расстаться до тех пор, пока ты не обещаешь согласиться на мое требование.
Я одинок и несчастен; ни один человек не сблизится со мной; но существо такое же безобразное, как я сам, не отвергнет меня.
Моя подруга должна быть такой же, как я, и отличаться таким же уродством.
Это существо ты должен создать.
Глава XVII
Чудовище умолкло и вперило в меня взгляд, ожидая ответа.
Но я был ошеломлен, растерян и не мог достаточно собраться с мыслями, чтобы в полной мере понять его требование.
Он продолжал:
– Ты должен создать для меня женщину, с которой мы могли бы жить, питая друг к другу привязанность, необходимую мне как воздух.
Это можешь сделать только ты. Я вправе требовать этого, и ты не можешь мне отказать.
Последние его слова с новой силой возбудили мой гнев, который было утих, пока он рассказывал о своей мирной жизни в хижине; когда же он произнес эти слова, я больше не в силах был совладать со своей яростью.
– Я отказываюсь, – ответил я, – и никакие пытки не вырвут у меня согласия.
Ты можешь сделать меня самым несчастным из людей, но ты никогда не заставишь меня пасть так низко в моих собственных глазах.
Могу ли я создать другое, подобное тебе, существо, чтобы вы вместе опустошали мир?
Прочь от меня!
Мой ответ ясен; ты можешь замучить меня, но я никогда на это не соглашусь.
– Ты несправедлив, – ответил демон. – Я не ставу угрожать, я готов убеждать тебя.
Я затаил злобу, потому что несчастен.
Разве не бегут от меня, разве не ненавидят меня все люди?
Ты сам, мой создатель, с радостью растерзал бы меня; пойми это и скажи, почему я должен жалеть человека больше, чем он жалеет меня?
Ты не считал бы себя убийцей, если бы тебе удалось сбросить меня в одну из этих ледяных пропастей и уничтожить мое тело – создание твоих собственных рук.
Почему же я должен щадить людей, когда они меня презирают?
Пусть бы человек жил со мной в согласии и дружбе; тогда вместо зла я осыпал бы его всеми благами и со слезами благодарил бы только за то, что он принимает их.
Но это невозможно. Человеческие чувства создают для нашего союза неодолимую преграду.
А я не могу смириться с этим, как презренный раб.
Я отомщу за свои обиды. Раз мне не дано вселять любовь, я буду вызывать страх; и прежде всего на тебя – моего заклятого врага, моего создателя, я клянусь обрушить неугасимую ненависть.