Я был прежде тронут софизмами созданного мною существа, я был обескуражен его дьявольскими угрозами; но теперь мне впервые предстала безнравственность моего обещания. Я содрогнулся при мысли, что будущие поколения будут клясть меня как их губителя, как себялюбца, который не поколебался купить собственное благополучие, быть может, ценой гибели всего человеческого рода.
Я задрожал, охваченный смертельной тоской. И тут, подняв глаза, я увидел при свете луны демона, заглядывающего в окно.
Отвратительная усмешка скривила его губы, когда он увидел меня за выполнением порученной им работы.
Да, он следовал за мной в моем путешествии; он бродил в лесах, прятался в пещерах или в пустынных степях; а теперь явился посмотреть, как подвигается дело, и потребовать выполнения моего обещания.
Сейчас выражение его лица выдавало крайнюю степень злобы и коварства.
Я с ужасом подумал о своем обещании создать другое подобное ему существо и, дрожа от гнева, разорвал на куски предмет, над которым трудился.
Негодяй увидел, как я уничтожаю творение, с которым он связывал свои надежды на счастье, и с воплем безумного отчаяния и злобы исчез.
Я вышел из комнаты и, заперев дверь, дал себе торжественную клятву никогда не возобновлять эту работу; неверными шагами я побрел в свою спальню.
Я был один; вблизи не было никого, чтобы рассеять мрак и освободить меня от тяжкого гнета моих ужасных дум.
Прошло несколько часов, а я все сидел у окна, глядя на море; оно было почти спокойно, ибо ветер стих, и вся природа спала под взглядом тихой луны.
По воде плыло несколько рыболовных судов, и время от времени легкий ветер приносил звуки голосов; это перекликались рыбаки.
Я чувствовал тишину, хотя едва ли сознавал, как безмерно она глубока, но вдруг до моих ушей донесся всплеск весел вблизи берега, и кто-то причалил у моего дома.
Через несколько минут я услышал скрип двери, будто ее пытались тихонько открыть.
Я задрожал всем телом. Предчувствие подсказало мне, кто это мог быть; у меня было желание позвать кого-либо из крестьян, живших в хижине недалеко от меня. Но я был подавлен чувством беспомощности, которое так часто ощущаешь в страшных снах, когда напрасно пытаешься убежать от грозящей опасности; и какая-то сила пригвоздила меня к месту.
Тотчас же я услышал шаги в коридоре; дверь отворилась, и демон, которого я так боялся, появился на пороге.
Закрыв дверь, он приблизился ко мне и сказал, задыхаясь;
– Ты уничтожил начатую работу, что это значит?
Неужели ты осмеливаешься нарушить свое обещание?
Я испытал много лишений; я покинул Швейцарию вместе с тобой; я пробирался вдоль берегов Рейна, через заросшие ивняком острова и вершины гор.
Я провел многие месяцы на голых равнинах Англии и Шотландии.
Я терпел холод, голод и усталость; и ты отважишься обмануть мои надежды?
– Убирайся прочь!
Да, я отказываюсь от своего обещания; никогда я не создам другое существо, подобное тебе, такое же безобразное и жестокое.
– Раб, до сих пор я рассуждал с тобой, но ты показал себя недостойным такой снисходительности.
Помни, что я могуч. Ты уже считаешь себя несчастным, а я могу сделать тебя таким жалким и разбитым, что ты возненавидишь дневной свет.
Ты мой создатель, но я твой господин. Покорись!
– Час моих колебаний прошел, и наступил конец твоей власти.
Твоя угрозы не заставят меня совершить злое дело; наоборот, они подтверждают мою решимость не создавать для тебя сообщницы в злодеяниях.
Неужели я хладнокровно выпущу на свет демона, находящего удовольствие в убийстве и жестокости?
Ступай прочь!
Решение мое непоколебимо, и твои слова только усиливают мою ярость.
Чудовище прочло на моем лице решимость и заскрежетало зубами в бессильной злобе.
– Каждый мужчина, – воскликнул он, – находит себе жену, каждый зверь имеет самку, а я должен быть одинок!
Мне присущи чувства привязанности, а в ответ я встретил отвращение и презрение.
Человек!
Ты можешь меня ненавидеть, но берегись!
Твои дни будут полны страха и горя, и скоро обрушится удар, который унесет твое счастье навеки.
Неужели ты надеешься быть счастливым, когда я безмерно несчастен?
Ты можешь убить другие мои страсти, но остается месть, которая впредь будет мне дороже света и пищи.
Я могу погибнуть; но сперва ты, мой тиран и мучитель, проклянешь солнце – свидетеля твоих страданий.
Остерегайся, ибо я бесстрашен и поэтому всесилен.
Я буду подкарауливать тебя с хитростью змеи, чтобы смертельно ужалить.
Смотри, ты раскаешься в причиненном мне зле.
– Довольно, дьявол, не отравляй воздух злобными речами.
Я объявил тебе свое решение, и я не трус, чтобы испугаться угроз.
Оставь меня, я непреклонен.
– Ладно, я ухожу; но запомни, я буду с тобой в твою брачную ночь.
Я подался вперед и воскликнул:
– Негодяй!
Раньше чем выносить мне смертный приговор, убедись, находишься ли ты сам в безопасности.