Ты ненавидишь меня; но твоя ненависть – ничто по сравнению с той, которую я сам к себе чувствую.
Я гляжу на руки, совершившие это злодейство, думаю о сердце, где зародился подобный замысел, и жажду минуты, когда не буду больше видеть этих рук, не буду больше терзаться воспоминаниями и угрызениями совести.
Не опасайся, что я еще кому-либо причиню зло.
Мое дело почти закончено.
Для завершения всего, что мне суждено на земле, не нужна ни твоя, ни еще чья-либо смерть – а только моя собственная.
Не думай, что я стану медлить с принесением этой жертвы.
Я покину твой корабль на том же ледяном плоту, который доставил меня сюда, и отправлюсь дальше на север; там я воздвигну себе погребальный костер и превращу в пепел свое злополучное тело, чтобы мои останки не послужили для какого-нибудь любопытного ключом к запретной тайне и он не вздумал создать другого, подобного мне.
Я умру.
Я больше не буду ощущать тоски, которая сейчас снедает меня, не стану больше терзаться желаниями, которые не могу ни утолить, ни подавить.
Тот, кто вдохнул в меня жизнь, уже мертв, а когда и меня не станет, исчезнет скоро самая память о нас обоих.
Я уже не увижу солнца и звезд, не почувствую на своих щеках дыхания ветра.
Для меня исчезнет и свет, и все ощущения и в этом небытии я должен найти свое счастье.
Несколько лет тому назад, когда мне впервые предстали образы этого мира, когда я ощутил ласковое тепло лета, услышал шум листвы и пение птиц, мысль о смерти вызвала бы у меня слезы; а сейчас это моя единственная отрада.
Оскверненный злодейством, терзаемый укорами совести, где я найду покой, если не в смерти?
Прощай!
Покидая тебя, я расстаюсь с последним, которого увидят эти глаза.
Прощай, Франкенштейн!
Если б ты еще жил и желал мне отомстить, тебе лучше было бы обречь меня жить, чем предать уничтожению.
Но все было иначе; ты стремился уничтожить меня, чтобы я не творил зла; и если, по каким-либо неведомым мне законам, мысль и чувства в тебе не угасли, ты не мог бы пожелать мне более жестоких мук, чем те, что я ощущаю.
Как ни был ты несчастен, мои страдания были еще сильней; ибо жало раскаяния не перестанет растравлять мои раны, пока их навек не закроет смерть.
Но скоро, скоро я умру и уже ничего не буду чувствовать.
Жгучие муки скоро угаснут во мне.
Я гордо взойду на свой погребальный костер и с ликованием отдамся жадному пламени.
Потом костер погаснет; и ветер развеет мой пепел над водными просторами.
Мой дух уснет спокойно; а если будет мыслить, то это, конечно, будут совсем иные мысли.
Прощай!
С этими словами он выпрыгнул из окна каюты на ледяной плот, причаленный вплотную к нашему кораблю.
Скоро волны унесли его, и он исчез в темной дали.