На щеках выступили красные пятна, а глаза потемнели.
– Скучаете? – спросил я.
Она слегка улыбнулась, почти несмело и быстро кивнула.
– Вы уже не сердитесь на меня?
– Я думал, что это вы на меня сердитесь.
Она поднесла ко рту большой палец и захихикала.
Услышав это хихиканье, я тотчас потерял к ней всякое сочувствие.
Я огляделся.
На расстоянии около десяти метров от меня к дереву была прикреплена мишень, и в ней торчало несколько стрел.
Три или четыре лежали возле Кармен на скамейке.
– Для людей, у которых столько денег, и у вас, и у вашей сестры слишком мало развлечений, – заметил я.
Она посмотрела на меня из-под длинных ресниц.
Я уже знал, что это должно было уложить меня на обе лопатки.
– Вам нравится метать стрелы?
– Угм, – ответила она.
– Да, я вспомнил кое-что, – сказал я и оглянулся на дом.
Затем передвинулся на метр дальше, так, чтобы меня закрыло дерево и нельзя было увидеть из окон, и достал из кармана маленький револьвер с рукоятью из перламутра.
– Я принес вам назад вашу тяжелую артиллерию.
Я почистил ее и зарядил.
Но прошу вас прислушаться к моему совету и не стрелять в людей, прежде чем не каучитесь стрелять по-настоящему.
Ладно?
Она побледнела и вынула палец изо рта.
Посмотрела на меня, потом на револьвер.
В ее глазах появился интерес.
– Хорошо, – кивнула она в знак согласия и тотчас добавила: – Научите меня стрелять.
Я буду очень рада.
– Здесь?
Но это запрещено.
Она подошла ко мне и взявшись за ствол, забрала у меня револьвер.
Поспешно, украдкой сунула его в карман брюк и огляделась.
– Я знаю где, – конспиративно шепнула она. – Там, дальше, возле нефтяных скважин, – и указала рукой на склон. – Вы научите меня?
Я посмотрел в темно-серые глаза.
С таким же успехом можно было бы прочесть что-нибудь в горлышках пустых бутылок.
– Хорошо.
Но тогда верните мне револьвер. Сначала я посмотрю, можно ли там стрелять.
Она засмеялась, скорчила какую-то гримасу и отдала мне револьвер с тем же таинственно-шаловливым видом – как будто вручала ключ от своей спальни.
Мы направились к моей машине.
Сад казался покинутым.
Солнце было холодным, как улыбка кельнера.
Мы сели в машину и поехали по пустынной дороге к холмам.
– Где Вивиан? – спросил я.
– Еще не встала, – захихикала она.
Мы ехали вниз по тихим фешенебельным, омытым дождем улицам, сначала на восток, потом на юг и доехали до места, которое ей было нужно, за десять минут.
– Надо свернуть сюда, – Кармен высунулась из окна и указала направление.
Это была узкая грязная дорога, больше похожая на разъезженный проселок перед какой-нибудь фермой на склоне холма.
Когла-то по ней, должно быть, ездили тяжелые грузовики. По обе стороны от нее росли высокие эвкалипты.
На ней было пустынно и солнечно, но не пыльно: вчерашний дождь кончился совсем недавно.
Створки широких ворот, к которым вели глубокие колеи, подпирались жердями, а вид у них был такой, будто их много лет никто не закрывал. Я въехал в ворота. Звуки уличного движения слабели и исчезали, словно мы вообще были не в городе, а видели сон наяву на незнакомой планете.
Я заметил с полудюжину бездействующих старых насосов и несколько брошенных нефтяных скважин.
Вокруг валялось с полдесятка пустых бочонков, лежала груда заржавевших труб, стоял перекосившийся набок прицеп.