Дело было под вечер.
Кармен поехала с ним туда, к старым нефтяным скважинам, чтобы учиться стрелять. Он поставил ей старую банку и сказал, что надо целиться в нее.
Но она целилась не в банку.
Она направила оружие в него и застрелила его так же, как сегодня хотела застрелить меня, и по той же причине.
Вивиан шевельнулась, револьвер соскользнул с ее колена.
Голос ее перешел в едва слышимый шепот.
– Кармен!..
Боже мой, Кармен!..
Почему?
– Я в самом деле должен сказать вам, почему она в меня стреляла?
– Да... – Взгляд ее был по-прежнему жутким. – Я... Боюсь, что должны. – Позавчера, придя домой, я нашел ее в своей комнате.
Она обманула администратора, сказав ему, что я велел ей подождать.
Она лежала в моей кровати. Голая.
Я выгнал ее.
Догадываюсь, что Риган тоже когда-то сделал это.
А с Кармен нельзя себе это позволить.
Вивиан пыталась облизнуть губы.
Какое-то мгновение она была похожа на перепуганного ребенка.
Рука ее медленно поднималась вверх, как протез, пальцы крепко сжали меховую оторочку воротника.
Она теснее стянула его на шее и сидела так, глядя на меня в упор.
– Деньги, – прохрипела она. – Вам, наверное, нужны деньги.
– Во сколько вы это оцениваете? – иронически спросил я.
– Пятнадцать тысяч.
Я кивнул.
– Приличные денежки.
Это был бы один из самых больших моих гонораров до сего времени. Столько было в кармане у Расти, когда его застрелили.
Но Эдди надеется однажды получить несколько больше, верно?
– Ты сукин сын, – прохрипела она.
– Угм.
Я прожженный тип без всяких угрызений совести и проявляю такую жадность к деньгам, что за двадцать пять долларов в день и текущие расходы – на бензин и виски, распутываю то, что возможно распутать. Рискую всем своим прошлым, вызываю ненависть к себе полиции и Эдди Марза с его гориллами, уклоняюсь от пуль и говорю: «Большое спасибо, если у вас еще когда-нибудь будут неприятности, надеюсь, вы обо мне не забудете» – и на всякий случай просто оставляю свою визитку.
И все это за двадцать пять долларов в день... И, может, затем, чтобы оградить гордого калеку-старика от мысли, что в жилах его детей течет отравленная кровь, чтобы он думал, что две его девочки, может, немного и диковатые, но не извращенные и не убийцы.
Именно поэтому я сукин сын.
Ладно.
Это меня не трогает, я получал и худшие характеристики от людей разного рода, не исключая вашу младшую сестричку.
Она, кстати, обозвала меня гораздо хуже, когда я выкидывал ее из постели...
Я получил от вашего отца пятьсот долларов, которые не просил, но которые он считал необходимым выплатить мне.
Мог бы получить еще тысячу за отыскание Расти Ригана.
А теперь вы жертвуете мне пятнадцать тысяч.
Это моя удача!
За пятнадцать тысяч я могу купить дом, машину и четыре новых костюма.
Могу даже поехать в отпуск.
Все это прекрасно.
А за что, собственно, вы хотите платить?
За то, что я сукин сын или за то, чтобы я стал джентльменом, вроде того блондина, например, который лежал пьяный в машине в Лас-Олиндас?
Она стояла неподвижно, как изваяние.
– Хорошо, – с усилием произнес я. – Вы можете ее куда-нибудь увезти?
Куда-нибудь подальше отсюда, где умеют обращаться с людьми ее типа? И держать подальше от нее револьверы, ножи и оглупляющие коктейли?
Черт побери, может, ее даже удастся вылечить...
В конце-концов это возможно.
Вивиан подошла к окну.