Освещенный сад казался мне местом охоты; я чувствовал себя так, будто из-за кустов за мной следили маленькие дикие глаза, даже солнце светило как-то странно и загадочно.
Я сел в машину и уехал.
Какое имеет значение, где человек лежит после смерти?
На дне грязной нефтяной скважины или в мраморной башне на вершине высокой горы?
Умершие спят глубоким сном, не тревожась о таких мелочах.
Что нефть и вода, что ветер и воздух – все равно.
Сон очень глубок, а тот кто спит не переживает из-за того, как он умер или где его положили в могилу.
Я ощущал себя частью всей этой грязи, которая окружала меня.
Я был ее частью гораздо более, чем Расти Риган в своей жуткой болотистой могиле.
Однако я избавил от этого старого человека, который мог теперь уже спокойно лежать на своем ложе, сложив бескровные руки на одеяле и ожидая.
Его сердце стучит слабо, неуверенно.
Мысли его серые, как сигаретный пепел.
И вскоре он тоже, как и Расти Риган, уснет тем же глубоким сном.
По дороге в город я остановился возле бара и выпил две порции двойного шотландского.
Но это мне ничуть не помогло.
Единственным результатом было то, что я начал думать о «Серебряной головушке», которую уже никогда не увижу.