По вечерам ему спится лучше всего.
– А что горничная миссис Риган?
– Матильда?
Она здесь, мистер.
– Было бы хорошо, если бы она сошла вниз.
Здесь требуется женская рука.
Загляните внутрь машины и вы поймете, почему.
Он заглянул.
А когда вернулся, сказал: – Понимаю.
Иду за Матильдой.
– Матильда сумеет с этим справиться? – спросил я.
– Мы все умеем справляться с этим, мистер, – ответил он.
– Догадываюсь. Должно быть, у вас уже большой опыт.
Он сделал вид, что не расслышал моего замечания.
– Итак, спокойной ночи, – сказал я.
Все остальное я предоставляю вам. – Большое вам спасибо, мистер.
Мне вызвать такси?
– Ни в коем случае, – возразил я. – Между прочим, меня здесь вообще не было.
Перед вами дух.
Он с улыбкой склонил голову, а я повернулся и пошел к воротам.
Я прошел так десять кварталов вниз по извивающимся, залитым дождем улицам, под деревьями, с которых непрестанно капало, минуя большие особняки со светящимися окнами, окруженные призрачными громадами оград, и огни далеких зданий, расположенных где-то высоко на холмах, таких же далеких и недоступных, как и избушки волшебниц в заколдованном лесу.
Дошел до ярко освещенной заправочной станции, сквозь запотевшее окно которой был виден заправщик в белой фуражке и темно-синем дождевике, сидевший за столом и читавший газету.
Я посмотрел внутрь и пошел дальше.
Вымокнуть больше, чем я вымок, было уже невозможно.
В такую ночь, как эта, у человека скорее вырос бы на ладони кактус, нежели бы он дождался такси.
И милосердия таксистов.
Я потратил более получаса, хотя шел очень быстро, на то, чтобы добраться до дома Гейгера.
Улица была пуста, ни людей, ни машин кроме моей, припаркованной у соседнего дома, производившего впечатление покинутого, несчастного пса.
Я достал бутылку виски, влил в себя половину того, что еще оставалось в ней, сел в машину и наконец-то закурил.
Выкурив сигарету до половины, я направился к дому Гейгера.
Открыл дверь и окозавшись в тихой, теплой комнате, остановился, а вода ручьями стекала с меня на пол. С минуту я проислушивался.
Потом нащупал выключатель и включил свет.
Первое, что я заметил, это то, что несколько вышитых полос китайского шелка, висящих на стене вместо ковров, сорваны.
Перед этим я их разумеется не считал, но голые места на деревянной панели сами бросались в глаза.
Я прошел немного вперед и зажег следующую лампу.
Потом посмотрел на «тотем».
У его ног, сразу же у края китайского ковра, лежал новый ковер, которого раньше тут не было.
Раньше тут лежал труп Гейгера.
Теперь кто-то убрал его.
Мне стало холодно.
Я сжал губы и подозрительно посмотрел на стеклянный глаз «тотема».
Потом снова осмотрел весь дом.
Все был так же, как и раньше.
Тела Гейгера я не нашел ни на украшенной оборками кровати, ни под ней, не было его также ни в стенном шкафу, ни в кухне, ни в ванной.
Оставалась только запертая на ключ дверь по правую сторону холла.
Один из ключей Гейгера подходил к замку.
Комната была интересна тем, что сильно отличалась от комнаты Гейгера.
Это была строго обставленная мужская спальня с деревянным натертым до блеска полом, на котором лежало несколько индейских циновок, стояли два простых стула, комод из темного дерева с мужскими туалетными приборами и две черные свечи в высоких, сантиметров на тридцать, латунных подсвечниках.
Узкая, прикрытая коричневым покрывалом кровать казалась довольно жесткой.
Комната выглядела холодно и сурово.