– Да.
– Тогда побыстрее, – сказал он. – Жду вас в этом крольчатнике.
Я побрился, оделся, съел легкий завтрак и спустя час уже находился в холле здания суда.
Поднявшись на лифте на седьмой этаж, я пошел по коридору, минуя по пути небольшие бюро, занимаемые сыщиками.
Кабинет Ольса также был маленький, но он работал в нем один.
На пустом столе находилось только пресс-папье, письменный прибор, шляпа и нога Ольса.
Это был блондин среднего роста с густыми белыми бровями, спокойными глазами и хорошо ухоженными зубами.
Он выглядел заурядным, не привлекавшим к себе внимания человеком.
Но я знал, что он убил девять человек, трое из которых, пытались убить его и уже считали, что он у них в руках.
Когда я вошел, он встал, вынул из плоской коробочки дешевую сигару марки «Энтрактес», постучал ею по губам и, откинув голову назад, внимательно посмотрел на меня из-под полуприкрытых век.
– Это не Риган, – сказал он. – Я проверял.
Риган порядочного роста, как вы, хорошо сложенный, крепкий.
А это какой-то мальчишка.
Я молчал.
– Почему Риган задал стрекача? – спросил Ольс. – Вы задумывались над этим?
– Пожалуй, нет.
– Когда человек, занимающийся контрабандой спиртного, женится на богатой девушке, а потом говорит «прощай» красивой даме и миллионам ее долларов, то даже такой человек, как я, начинает задумываться.
Я уверен, что и вы чувствуете в этом какую-то тайну.
– Угм...
– Ладно, даже если вы закроете рот на замок – это ваше дело.
Не обижайтесь, дорогуша. – Он вышел из-за стола, ощупывая себе карманы, и взял шляпу.
– Я не ищу Ригана, – с нажимом сказал я.
Он сунул ключ в дверб, мы спустились вниз, к автостоянке для полицейских машин и сели в небольшой лимузин голубого цвета.
Время от времени подавая сигналы, мы выехали из города.
Утро было свежее, воздух наполнен ароматами, одним словом, жизнь казалась простой и приятной, если только вас не одолевали какие-нибудь проблемы.
Меня – да.
Дорога на Лидо тянулась вдоль морского побережья.
Нам нужно было проехать тридцать миль, десять из которых – по городу.
Ольс одолел их за три четверти часа и, наконец, резко затормозил перед поблекшим оштукатуренным порталом. Мы вылезли из машины.
Перед нами тянулся длинный мол, огражденный деревянными перилами из толстых белых досок.
В конце мола стояла группа людей, которые, перегнувшись через перила, смотрели в воду. Перед помостом полицейский в мундире пытался сдержать натиск зевак.
Сотни машин с жаждущими крови вампирами обоих полов останавливались по обе стороны шоссе.
Ольс показал свой значок, и мы прошли на мол, в резкий рыбный запах, который не подавил даже ливший всю ночь проливной дождь.
– Там, на самоходной барже, – сказал Ольс, указывая направление сигарой.
Большая черная барка с рулевой рубкой, похожая на буксир, покачивалась на волнах среди свай в конце мола.
На ее палубе что-то поблескивало в лучах утреннего солнца. Это был большой, черный, все еще обвязанный цепями хромированный автомобиль.
Стрела лебедки уже была опущена и уложена на свое место на палубе.
Вокруг автомобиля крутились люди.
По скользкому трапу мы сошли на палубу.
Ольс поздоровался с помощником шерифа в мундире цвета хаки и с мужчиной в гражданском.
Три матроса, составлявшие экипаж баржи, отошли к рулевой рубке и спокойно жевали табак.
Один из них вытирал мокрые волосы грязным купальным полотенцем.
Это, очевидно, был тот, кто нырял, чтобы прикрепить цепи к автомобилю.
Мы осмотрели машину.
Передний бампер был погнут, одна фара разбита, другая вырвана со своего места, но стекло осталось целым.
Радиатор был сильно помят, а лак и хром на всем кузове здорово поцарапан.
Сидения были мокрые и черные, но шины уцелели.
Водитель все еще сидел за рулем.
Голова его была наклонена под неестественным углом к телу.
Это был тот самый элегантный молодой брюнет, который еще совсем недавно так превосходно выглядел.