Он посмотрел на меня блеклыми глазами с кругами вокруг них.
– Книги, – заворчал он. – Пятьдесят кило каждый ящик, а моя спина выдерживает сорок.
– Ну что ж, постарайтесь не превышать вес, – сказал я.
Он внес в лифт шесть ящиков и захлопнул дверь.
Я поднялся по ступенькам в холл и вышел на улицу, откуда таксист отвез меня в мою контору.
Я дал своему румяному шоферу слишком много денег, так что он тотчас вручил мне свою визитку с загнутым уголком. И, о диво! Я не выбросил ее сразу же в майоликовую вазу, стоявшую возле лифта.
Я занимал полторы канцелярских комнаты на шестом этаже.
Потому что одну из них я разделил пополам, чтобы получить кабинет и приемную.
На двери висела табличка с моим именем.
Дверь приемной я всегда оставлял открытой, на случай, если придет какой-нибудь клиент и захочет подождать меня.
На этот раз у меня был клиент.
Глава 11
Она была в коричневом твидовом костюме в мелкую клетку, блузке свободного покроя с узким галстуком и в сшитых на заказ спортивных туфлях.
Чулки на ней были такие же тонкие, как и вчера, но на этот раз ее ноги уже не были так обстоятельно открыты.
Черные блестящие волосы прикрывала шляпа, стоившая не менее пятидесяти долларов и выглядевшая так просто, как будто ее можно было сделать одной левой из кусочка папиросной бумаги.
– Ну, наконец-то вы встали, – произнесла она. Покрутила носом, критически глядя на поблекший красный диван, два старомодных стула, требующие стирки тюлевые занавески и небольшой столик, на котором я оставил несколько уже устаревших журналов, чтобы придать помещению профессиональный вид. – Я уже начала подозревать, что вы работаете в кровати, как Марсель Пруст.
– А кто он такой? – спросил я.
Сунул сигарету в рот и внимательно взглянул на нее.
Она была бледная и усталая, но производила впечатление девушки, умеющей справиться даже с усталостью.
– Французский писатель, знаток дегенератов.
Не может быть, чтобы вы его не знали.
– Ну-ну, – ответил я. – Пройдемте-ка в мой будуар.
Она встала.
– Вчера мы пришлись друг другу не по вкусу.
Возможно, я была невежлива.
– Мы оба были невежливы.
Я подошел к двери, ведущей в мой личный кабинет, и отворил ее перед ней.
Мы прошли на вторую половину моей конторы, обстановка которой состояла из ржаво-красного ковра не первой молодости, пяти стоявших в ряд стеклянных стеллажей, три из которых были наполнены отличнейшим калифорнийским воздухом, и рекламного календаря, на котором несколько изящных девушек в розовых платьях, с блестящими каштановыми волосами и огромными черными глазами наслаждались ездой на роликовых коньках.
Кроме этого, в кабинете находились три стула из древесины грецкого ореха, простой стол с письменным прибором, пресс-папье, пепельницей и телефоном на нем. За столом стояло столь же невзрачное скрипучее вращающееся кресло. – Не очень-то у вас здесь роскошно, – заметила она, занимая место по ту сторону стола, которая предназначалась для клиентов.
Я подошел к двери и вынул из почтового ящика шесть конвертов – два письма и четыре рекламных объявления.
Потом положил шляпу на телефон и сел в кресло.
– У Пинкертона тоже не наблюдалось излишней роскоши, – сказал я в ответ. – Кроме того, в нашей профессии много не заработаешь, если ты порядочен.
Если у вас роскошная контора, значит вы делаете деньги, или же намереваетесь делать их.
– Ах, так, значит, вы порядочны? – иронически спросила она, открыла сумочку и достала из лакированного французского портсигара сигарету, прикурила ее от карманной зажигалки, потом кинула все это назад в сумочку, оставив ее открытой.
– До невозможности, – ответил я.
– В таком случае, зачем же вы занялись такой нечистой профессией?
– А вы? Каким образом вы вышли замуж за контрабандиста спиртным?
– О, боже мой, только давайте не будем начинать препираться снова!
Ведь я все утро пыталась дозвониться до вас.
Звонила и сюда, и по домашнему телефону.
– Из-за Оуэна?
Лицо ее вдруг стало серьезным.
Она сказала мягко: – Бедный Оуэн.
Значит, вы уже все знаете.
– Работник полиции взял меня с собой в Лидо.
Он думал, что я знаю что-нибудь об этом деле.
Ему известно, что Оуэн хотел жениться на вашей сестре... Когда-то.
Она молча курила, глядя на меня полными покоя черными глазами.
– Это было бы не так уж глупо, – тихо сказала она наконец. – Он любил ее.
А это редко встречается в нашей среде.