– Брэнди, Норрис.
Как вы любите его пить?
– В любом виде, – ответил я.
Лакей исчез за стеной мерзких растений.
Генерал заговорил снова. Он пользовался голосом осторожно, словно безработная танцовщица варьете последней парой чулок.
– Когда-то я пил брэнди с шампанским.
Шампанское должно было быть холодным, как вода из горного ручья, и содержать не менее одной трети брэнди...
Может вы снимете пиджак, мистер Марлоу.
Здесь в самом деле слишком жарко для человека, в жилах которого еще течет кровь.
Я встал, скинул пиджак и вынул платок, чтобы вытереть лицо, шею и запястья рук. У меня было впечатление, что температура в Сахаре в самый полдень намного ниже, чем здесь.
Я сел и машинально достал сигарету, но сдержался и не стал закуривать.
Старец заметил это и слабо улыбнулся.
– Можете курить, мистер Марлоу.
Я очень люблю запах табачного дыма.
Я закурил и выпустил в его сторону струю дыма. Ноздри старца шевельнулись, как нос терьера возле крысиной норы, слабая улыбка осенила уголки его губ.
– Забавная ситуация, когда человек вынужден удовлетворять свои дурные привычки через посредника, – сухо произнес он. – Вы видите перед собой картину догорания после красочной жизни. Перед вами калека с парализованными ногами и половиной желудка.
Я могу есть уже очень немногие вещи, а мой сон так сильно похож на бодрствование, что вряд ли его можно назвать сном.
Мне кажется, что я существую только благодаря тепличной жаре, словно новорожденный паук. Орхидеи – лишь оправдание этой температуры.
Вы любите орхидеи?
– Так себе, – сказал я.
Генерал прикрыл глаза. – Они отвратительны.
Их ткань похожа на человеческое мясо, в их запахе есть что-то от псевдосладости проститутки.
Я раскрыл рот, глядя на него.
Мягкий влажный зной окутывал нас как саван.
Старец склонил голову, словно шея не могла выдержать ее тяжести.
Наконец появился лакей, продравшись сквозь джунгли с маленьким столиком на колесах. Он смешал для меня брэнди с содовой, накрыл медное ведерко со льдом мокрой салфеткой и ушел, бесшумно передвигаясь среди орхидей.
Где-то позади джунглей открылась и закрылась за ним дверь.
Я отхлебнул небольшой глоток брэнди.
Старец, видя это, несколько раз облизнул губы, медленно водя одной губой по другой с напряженностью, достойной более значительного церемониала.
– Расскажите мне что-нибудь о себе, Марлоу.
Думаю, что я могу просить об этом.
– Разумеется, вот только рассказывать особенно нечего.
Мне тридцать три года, я закончил колледж, и, если обстоятельства этого требуют, все еще могу пользоваться английским.
Правда, в моей профессии это не слишком часто требуется...
Работал полицейским агентом у окружного судьи, Уайлда.
Шеф агентов Берни Ольс, вызвал меня и сказал, что вы хотите меня видеть.
Я не женат по той простой причине, что не переношу жен сотрудников полиции. – А кроме того вы немного циник, – усмехнулся старец. – Вам не нравится работа у Уайлда?
– Он выставил меня.
За несоблюдение субординации.
Это мой самый большой недостаток, генерал.
– Это не мое дело, мистер Марлоу.
Меня радует ваша искренность.
Что вы знаете о моей семье?
– Я слышал, что вы вдовец и что у вас две молодые дочери. Обе очень красивые и обе необузданные.
Одна три раза была замужем, третий раз за бывшим контрабандистом спиртным, известным в своей среде под именем Расти Ригана.
Это все, что я знаю, генерал.
– Вам ничего не показалось в этом необычным?
– Быть может, эта история с Риганом.
Но должен признаться, что меня это общество не шокирует.
Генерал улыбнулся своей скупой бледной улыбкой.