Погасив свет, я открыл окно, завернул телефон в газету и лег спать.
Семья Стернвудов уже стояла у меня поперек горла.
На следующее утро сидя за завтраком, состоявшим из порции бэкона с яичницей, я просмотрел все утренние газеты.
События в их изложении были настолько близки к истине, насколько обычно бывают в газетных сообщениях, или так же, как например Марс близок к Сатурну.
Ни одно из них не связывало Оуэна Тэйлора, шофера, свалившегося с рыбацкого мола в Лидо, с убийством в экзотической вилле в Лорел-каньон.
Ни в одном из них не было никаких упоминаний о семье Стернвудов, Ольсе и обо мне.
Капитан Кронджейгер, шеф уголовного отдела голливудского округа, пожинал лавры за раскрытие обоих убийств. А произошли они, вероятно, на почве сведения личных счетов, связанных с темным делом, которым занимался некий Гейгер, пользуясь как прикрытием книжным магазином на Голливудском бульваре.
Броуди застрелил Гейгера, а Кароль Ландгрен из мести застрелил Броуди.
Полиция арестовала Ландгрена, признавшего свою вину.
У него была очень плохая характеристика, некоторые грешки тянулись за ним еще со школьных лет.
Полиция задержала также в качестве главного свидетеля Агнессу Лозелль, секретаршу Гейгера.
Это была хорошая журналистская работа.
Создавалось впечатление, что Гейгер был застрелен вчера ночью, Броуди часом позже, а капитан Кронджейгер раскрыл оба убийства между двумя затяжками сигаретой.
О самоубийстве Тэйлора сообщалось на первой полосе, посвященной мелким происшествиям.
Там была помещена фотография машины с зачерненным номерным знаком, стоявшей на палубе баржи.
Газеты утверждали, что Оуэн Тэйлор был болезненным парнем, а в последнее время находился в очень угнетенном состоянии.
Его родители жили в Дубьюке, туда и отослали тело.
Власти не возбудили следствия по этому делу.
Глава 20
Капитан Грегори, шеф отдела по розыску пропавших без вести, положил мою визитку на широкий стол и выровнял ее края параллельно его краям.
Некоторое время он смотрел на нее, склонив голову на плечо, наконец откашлялся и, повернувшись на вращающемся кресле загляделся в окно на плоскую крышу здания суда, на расстоянии примерно в полквартала.
Это был могучий мужчина с усталыми глазами и неторопливыми движениями ночного сторожа.
Голос его звучал бесцветно и равнодушно.
– Итак, частный детектив, – сказал он, по-прежнему глядя не на меня, а в окно.
Струйки дыма поднимались из небрежно поддерживаемой уголками губ почерневшей вересковой трубки.
– Чем могу служить?
– Я работаю на генерала Гая Стернвуда, 3765 Альта Бри Кресчент, Вест-Голливуд.
Капитан Грегори выпустил из уголков губ облачко дыма, не открывая при этом рта.
– А в чем это выражается?
– Не в том, чем занимаетесь и вы, но, все же думаю, вы сможете мне помочь чем-нибудь.
– И чем же?
– Генерал Стернвуд богатый человек, – сказал я. – Он старый друг отца прокурора нашего округа.
Если он нанимает себе на целый день посыльного, то не для того, чтобы оскорблять полицию.
Это просто роскошь, которую он может спокойно себе позволить.
– Откуда вы взяли, что я занимаюсь чем-то, связанным с генералом Стернвудом?
Я ответил на этот вопрос молчанием.
Капитан Грегори медленно и тяжело повернулся на своем кресле и поставил огромные стопы на линолеум, покрывающий пол кабинета.
В атмосфере кабинета чувствовался затхлый привкус многолетней рутины.
Грегори остановил на мне невыразительный взгляд.
– Не хотелось бы отнимать у вас время, капитан, – сказал я и сантиметров на десять отодвинулся вместе со стулом, на котором сидел.
Он не шевельнулся.
Просто смотрел на меня лишенными выражения, усталыми глазами.
– Вы знаете окружного прокурора?
– Да.
Когда-то я работал на него.
Очень хорошо знаю также его главного помощника Берни Ольса.
Грегори поднял трубку и пробормотал в нее:
– Дайте мне Ольса из окружной прокуротуры. – Он держал руку на телефоне и ждал.
Прошло несколько минут.
Дымок поднимался от его трубки.