Это там была остановлена игра.
Двое крупье стояли рядом, уставившись взглядом в одну точку.
Они глазели на Вивиан Риган.
Ее длинные ресницы трепетали, а лицо имело неестественно бледный цвет.
Она сидела в середине стола, прямо напротив колеса рулетки.
Перед ней лежала куча денег и фишек.
Действительно порядочная кучка денег.
Она говорила крупье холодным и надменным, хотя и взволнованным голосом:
– Что за убогое заведение, хотелось бы мне знать!
Беритесь за работу и крутите это колесо, вы...Жалкие воришки.
Я собираюсь поставить еще раз, и на все.
Обычно вы очень скорые, когда сгребаете денежки, зато когда дело доходит до выплаты, так вы медлительны до тошноты!
Крупье улыбнулся холодной и вежливой улыбкой человека, видевшего уже тысячи выигрывающих и миллионы проигрывающих.
Вел он себя безупречно, был полон превосходства и абсолютно спокоен.
Он серьезно произнес:
– Этот стол сейчас не может принять вашу ставку, миссис.
У вас свыше шестнадцати тысяч долларов.
– Ведь это же ваши деньги, – издевалась Вивиан. – Разве вы не хотите их вернуть?
Стоявший рядом с ней мужчина хотел ей что-то растолковать.
Она резко повернулась к нему и произнесла пару таких слов, что он покраснел и быстро отступил.
В глубине зала, в той его части, которая была отделена латунным ограждением, открылась дверь.
Из нее вышел Эдди Марз с приклеенной к лицу безразличной улыбкой и с руками в карманах смокинга.
Он производил впечатление человека, очень довольного собой.
Подойдя к среднему столу, он остановился и спросил спокойно, но менее вежливо, чем его крупье:
– Что-нибудь случилось, миссис Риган?
Она мгновенно повернулась к нему.
Я увидел как челюсти ее сжались так сильно, словно она уже больше не могла вынести внутреннего напряжения.
На его вопрос она не ответила.
– Если вы больше не желаете играть, – серьезным голосом сказал Эдди Марз, – то позвольте послать кого-нибудь с вами, чтобы он провел вас до дома.
Стиснутые челюсти Вивиан побелели, щеки зарумянились.
Она громко засмеялась и со злостью сказала:
– Еще одна игра, Эдди.
Все на «красное».
Я люблю красный цвет, цвет крови.
Эдди Марз бледно улыбнулся, кивнул и сунул руку во внутренний карман смокинга.
Вынув большой бумажник из крокодильей кожи с монограммой и позолоченными краями он небрежно бросил его на стол.
– Примите заклад на какую-нибудь сумму. Если никто из присутствующих не возражает, колесо рулетки будет вращаться исключительно для вас, – он склонил голову в сторону Вивиан.
Никто, естественно, не возражал. Вивиан Риган наклонилась и раздраженно обеими руками передвинула все, что выиграла на красный цвет.
Крупье не спеша склонился над столом, сосчитал ее деньги и фишки и уложил их ровными кучками, а несколько лишних фишек и банкнот отодвинул своей лопаткой на край стола.
Затем открыл бумажник Эдди Марза и вынул из него две пачки кредиток достоинством в тысячу долларов.
Он разорвал одну, отсчитал шесть бумажек, приложил их к нераспечатанной пачке, а остальное спрятал назад в бумажник, бросив его на стол с такой небрежностью, словно это был простой коробок спичек.
Эдди Марз не стал брать бумажник.
Впрочем, никто вообще не двигался, кроме крупье, который левой рукой запустил рулетку, а правой профессионально легко бросил на середину диска шарик из слоновой кости.
Губы Вивиан медленно раскрылись, зубы заблестели в сиянии светильников.
Шарик лениво катился по кругу, перескакивая цвета и номера.
Прошла вечность, прежде чем он с сухим стуком остановился.
Диск замедлил вращение, неся на себе уже неподвижный шарик.
Крупье стоял, скрестив руки и не разнял их, пока диск рулетки не застыл совершенно неподвижно.
– Красное выигрывает, – произнес он официально, голосом, полным профессионального спокойствия.
Маленький шарик из слоновой кости лежал в секторе красного цвета, обозначенного номером двадцать пять, в секторе, удаленном всего на два поля от нуля.