Светловолосая голова была погружена в мою подушку, виднелись два голых плеча, а две принадлежавшие им руки, сплелись под головой.
Кармен Стернвуд лежала в моей собственной кровати и смеялась.
Волна светлых волос покоилась на подушке, как будто специально уложенная с этой целью опытными руками.
Серо-голубые глаза глядели на меня со свойственным им выражением -были пусты как два темных отверстия револьверных стволов.
Она смеялась.
Ее маленькие острые зубы блестели.
– Правда, я красивая?
– Как пьяный негр в воскресную ночь, – жестко ответил я.
Я подошел к торшеру, зажег его и погасил верхний свет. Затем вернулся назад и склонился над шахматной доской, стоявшей на маленьком столике.
Это была задача «мат в шесть ходов».
Я не мог решить ее, как, впрочем, и много других своих проблем.
Взяв офицера, я передвинул его на другое поле, затем снял шляпу и пальто и бросил их, не глядя куда.
С кровати до меня доносилось тихое хихиканье, похожее на попискивание крыс за деревянными панелями старого дома.
– Держу пари ты не угадаешь, как я сюда вошла.
– Держу пари, что угадаю. – Я взял сигарету и хмуро взглянул на нее. – Ты проникла в замочную скважину, как святой Петр.
– А кто это такой?
– Малый, с которым я играл однажды в биллиард.
Она хихикнула.
– Ну ты и чудак.
Я хотел посоветовать ей, чтобы она не забывала про свой большой палец, но она меня опередила.
Напоминать ей это не было нужды.
Она вытащила из-под головы правую руку и начала сосать палец, глядя на меня круглыми бесстыжими глазами.
– Я совсем голая, – сообщила она, видя, что я кончил курить и гляжу на нее.
– Боже мой, – сказал я. – Это вертелось у меня на кончике языка.
Еще чуть-чуть и я сказал бы:
«Держу пари, что ты совсем голая.
А я в постели обычно ношу галоши, чтобы не поскользнуться на скользком полу, когда проснусь в плохом настроении».
– Ты хорошенький, – сказала она, игриво вертя головой как маленький котенок.
Затем вынула левую руку из-под головы, взялась за край одеяла и после драматической паузы – откинула его.
Действительно, она была в том, в чем ее мать родила.
Она лежала в кровати голая и в свете настольной лампы поблескивала, как жемчужина.
Обе Стернвудовские девчонки многое приносили мне в жертву.
Я смахнул крошку табака с нижней губы.
– Это прекрасно.
Жаль только, что я уже видел это однажды.
Помнишь?
Я тот парень, с которым ты все время сталкиваешься, когда на тебе ничего нет.
Она хихикнула и снова прикрылась одеялом.
– Итак, скажи, пожалуйста, как ты сюда вошла? – спросил я.
– Меня впустил администратор.
Я показала ему твою визитку, которую стащила у Вивиан.
Я сказала ему, что ты меня вызвал и я должна подождать тебя.
Конечно я... Я была очень таинственной.
– Отлично, – сказал я. – Администраторы тоже проявляют иногда мягкость.
А теперь, раз уж я знаю, как ты вошла, может, скажешь мне еще и то, как собираешься выйти отсюда?
Она засмеялась.
– О, пока еще не собираюсь. Еще долго нет...
Мне здесь очень гравится, да и ты хорошенький...
– Послушай, – я наставил на нее сигарету. – Не заставляй меня еще раз одевать тебя.
Я устал.