Я стоял близко к ней и касался ногами ее колен.
Она стремительно вскочила.
Наши глаза находились на расстоянии каких-то сантиметров друг от друга.
– Эй, серебрянная головушка, – мягко сказал я.
Она обошла стул и взяла со стола пачку сигарет.
Вытащила одну и вложила ее мне в рот жестким движением.
Ее рука дрожала.
Она щелкнула маленькой зажигалкой в кожаном футляре и поднесла огонек к сигарете.
Я глубоко затянулся, глядя в два голубых озера.
Она все еще стояла близко от меня.
– Меня привел к вам малыш по имени Гарри Джонс.
Малыш, посещавший коктейль-бары, чтобы собирать информацию о заездах и конных состязаниях.
Он собирал также и другую информацию.
Эта маленькая птичка пронюхала, кто такой Кэнино.
Каким-то образом он и его подруга разузнали, где вы находитесь.
Он пришел ко мне, чтобы продать мне эту информацию, поскольку знал, – а откуда знал – это уже другой сказ, – что я работаю для генерала Стернвуда.
Я заполучил информацию, но Кэнино заполучил маленькую птичку.
Теперь это мертвая птичка с растрепанными перышками, со свешенной головкой и каплей крови на зобике.
Кэнино отравил его.
Но Эдди Марз никогда ничего подобного не сделал бы, а среброволосая?
Он никогда никого не убивал.
Он только отдает приказы.
– Убирайся! – хрипло воскликнула она. – Быстро убирайтесь отсюда. -Ее рука сжалась на зеленой зажигалке.
Пальцы напряглись, суставы побелели как снег.
– Кэнино не знает, что я знаю об этом, – сказал я. – Он только подозревает, что я здесь что-то вынюхиваю.
Вдруг она засмеялась, но это был почти мучительный смех.
Его спазмы сотрясали ее, как ветер дерево.
Было, должно быть, в том, что я сказал, что-то новое, необязательно поражающее, но во всяком случае не соответствующее известным ей фактам.
Я начал опасаться, что для нее это слишком и что она никогда не перестанет смеяться.
– Как это все смешно, – задыхаясь с трудом произнесла она. – Страшно смешно, потому что понимаете... Я все еще люблю его.
Женщина... – и она снова разразилась смехом.
Я напряженно прислушивался, кровь пульсировала у меня в висках.
Все еще этот дождь.
– Идем, – сказал я. – Быстрее.
Она отступила на несколько шагов. На ее лице появилось решительное выражение.
– Иди отсюда, ты...
Ну уходите же.
Пешком вы сможете дойти до Реалито.
За час или два. И держите язык за зубами.
Это самое большее, что вы можете сделать для меня.
– Идем, – повторил я. – У вас есть какое-нибудь оружие, серебряная головушка?
– Вы же знаете, что я никуда не пойду.
Очень хорошо знаете.
Умоляю, уходите отсюда быстрее, умоляю!
Я подошел совсем близко, почти коснулся ее.
– Вы хотите остаться здесь, позволив мне бежать?
Вы хотите дождаться здесь, пока не вернется убийца, и сказать ему: мне очень жаль?
Субчику, для которого человек значит столько же, сколько муха?
Вот уж нет.
Вы пойдете со мной, серебряная головушка.