Читая вслух о достоинствах бенгальского копья, он умолк на полуслове.
— Мисс Хупер, — обратился он к секретарше после продолжительной паузы.
Кэти Хупер фыркнула.
«Если шефу столь по душе официальный тон, — подумала она, — почему бы ему не обращаться к ней по званию — сержант?
Для других старших офицеров она всегда была „милочкой“ или „дорогушей“, во всяком случае, наедине. „Мисс Хупер“ — подумать только!
— Она снова фыркнула и отозвалась:
— Да, сэр?
— Мне в голову пришла одна важная мысль! — заявил полковник и высморкался, чтобы освободить голову от других, не столь важных, мыслей.
Он стал диктовать: — Я выдвигаю следующий принцип. Тяга к так называемому «научному» вооружению — серьезная угроза безопасности Соединенных Штатов.
Пренебрегая непреложным опытом войны, мы создаем одно оружие за другим, создаем оружие против оружия, против этого противо-оружия изобретаем противо-противо-оружие, и так без конца.
Вооруженные до зубов ошибочными теориями и нелепыми доктринами, мы вскоре окажемся беззащитными — вы слышали, мисс Хупер? — беззащитными…
Мисс Хупер хихикнула и сказала:
— Да, сэр!
— …перед вторжением Нового Аттилы! — повысил голос полковник. — Перед натиском современного Чингис-Хана, пусть еще не родившегося на свет, который сметет нашу лязгающую технику, как мякину, и сколотит себе империю с помощью кавалерии!
Миллион конных мужиков способен…
Но мисс Хупер не суждено было узнать, на что способен, а на что не способен миллион конных мужиков.
В приемной кто-то пронзительно взвизгнул. Распахнулась дверь.
В кабинет, будто его катапультировали, влетел толстенький офицер. Возле стола он с трудом остановился, выпрямился и неумело отдал честь.
— О-о-ох! — только и сказала Кэти Хупер, округлив огромные синие глаза.
Лицо полковника стало каменным.
Молодой офицер, набрав в легкие воздуха, крикнул:
— Боже мой! Сэр! Получилось!
Будучи научным сотрудником, мобилизованным в армию, а не строевым офицером, лейтенант Хансон совершенно забыл о субординации.
Прежде чем войти в кабинет, он не постучал.
И он… Он…
— МИСТЕР! — взревел полковник Поллард. — ГДЕ ВАШИ БРЮКИ?
Брюками лейтенант не располагал.
А также туфлями и носками.
И рваные полы рубашки едва прикрывали изодранные в клочья трусы.
Посмотрев на свои голые конечности, лейтенант вздрогнул.
— Мои брюки… их съели! — выпалил он.
— Именно это я и хотел вам сказать.
В приемной сидит старик, ему около восьмидесяти… он… он мастер на фабрике, собирает часы с кукушкой.
Он изобрел абсолютное оружие!
И оно действует, действует, действует!
«Гнурры лезут изо всех щелей»! — пропел он, хлопая в ладоши.
Полковник Поллард встал, обошел вокруг стола и как следует встряхнул лейтенанта Хансона.
— Позор! — крикнул он ему в ухо.
— Отвернитесь! — скомандовал он покрасневшей Кэти Купер. — Чушь! — рявкнул он, когда лейтенант снова залепетал о гнуррах.
— Что есть чушь, зольдатик? — осведомился стоявший в дверях Папа Шиммельхорн.
— Гнурры — чушь! — хихикнул лейтенант и, указав дрожащей рукой на полковника, добавил: — Это он так считает.
— Хо!
— Папа Шиммельхорн сверкнул глазами.
— Я показать тебе, зольдатик!
Полковник взорвался.
— Зольдатик?! Зольдатик?!
А ну, встань «смирно» перед старшим по званию! Смирно, черт побери!
Разумеется, Папа Шиммельхорн не встал по стойке «смирно».
Он поднес к губам свое секретное оружие, и в кабинете зазвучал нежный мотив «Ты в церковь приди, что стоит средь дубрав».
— Мистер Хансон, арестуйте его! — вконец осерчал полковник.