Она так же, как и вы, была головой без тела, и, посмотрите, она живёт и бегает как ни в чём не бывало.
— Я не собачка, — обиженно ответила голова Брике.
— Но ведь это же необходимый опыт.
Если ожила собачки в новом теле, то оживёте и вы.
— Не понимаю, при чём тут собачка, — упрямо твердила Брике.
— Мне нет никакого дела до собачки.
Вы лучше скажите, когда я буду оживлена.
Вместо того чтобы скорее оживить меня, вы возитесь с какими-то собаками. Керн безнадёжно махнул рукой и, продолжая весело улыбаться, сказал:
— Теперь скоро.
Надо только найти подходящий труп… то есть тело, и вы будете в полной форме, как говорится.
Отведя собаку. Керн вернулся с сантиметром в руках и тщательно измерил окружность шеи головы Брике.
— Тридцать шесть сантиметров, — сказал он.
— Боже, неужели я так похудела? — воскликнула голова Брике.
— У меня было тридцать восемь.
А размер туфель я ношу…
Но Керн, не слушая её, быстро ушёл к себе.
Не успел он усесться за свой стол в кабинете, как в дверь постучались.
— Войдите.
Дверь открылась.
Вошла Лоран.
Она старалась держаться спокойно, но лицо её было взволнованно.
ПОРОК И ДОБРОДЕТЕЛЬ
— В чём дело?
С головами что-нибудь случилось? — спросил Керн, поднимая голову от бумаг.
— Нет… но я хотела поговорить с вами, господин профессор.
Керн откинулся на спинку кресла.
— Я вас слушаю, мадемуазель Лоран.
— Скажите, вы серьёзно предполагаете дать голове Брике тело или только утешаете её?
— Совершенно серьёзно.
— И вы надеетесь на успех этой операции?
— Вполне.
Вы же видели собаку?
— А Тома вы не предполагаете… поставить на ноги? — издалека начала Лоран.
— Почему бы нет?
Он уже просил меня об этом.
Не всех сразу.
— А Доуэля… — Лоран вдруг заговорила быстро и взволнованно.
— Конечно, каждый имеет право на жизнь, на нормальную человеческую жизнь, и Тома, и Брике.
Но вы, разумеется, понимаете, что ценность головы профессора Доуэля гораздо выше, чем остальных ваших голов… И если вы хотите вернуть к нормальному существованию Тома и Брике, то насколько важнее вернуть к той же нормальной жизни голову профессора Доуэля.
Керн нахмурился.
Всё выражение его лица сделалось насторожённым и жёстким.
— Профессор Доуэль, вернее его профессорская голова, нашёл прекрасного защитника в вашем лице, — сказал он, иронически улыбаясь.
— Но в таком защитнике, пожалуй, нет и необходимости, и вы напрасно горячитесь и волнуетесь.
Разумеется, я думал и об оживлении головы Доуэля.
— Но почему вы не начнёте опыта с него?
— Да именно потому, что голова Доуэля дороже тысячи других человеческих голов.
Я начал с собаки, прежде чем наделить телом голову Брике.
Голова Брике настолько дороже головы собаки, насколько голова Доуэля дороже головы Брике.
— Жизнь человека и собаки несравнима, профессор…
— Так же, как и головы Доуэля и Брике.