Он не то что вы, нельзя судить по себе! — уже с вызовом закончила она, сверкнув глазами.
Керн усмехнулся и вновь зашагал по кабинету.
— Так, так, отлично.
Значит, у вас всё-таки были разоблачительные намерения, и если бы не голова Доуэля, то профессор Керн уже сидел бы в тюрьме.
Если добродетель не может торжествовать, то, по крайней мере, порок должен быть наказан.
Так оканчивались все добродетельные романы, которые вы читали, не правда ли, милая, девочка?
— И порок будет наказан! — воскликнула она, уже почти теряя волю над своими чувствами.
— О да, конечно, там, на небесах.
— Керн посмотрел на потолок, облицованный крупными шашками из чёрного дуба.
— Но здесь, на земле, да будет вам известно, наивное создание, торжествует порок и только порок!
А добродетель… Добродетель стоит с протянутой рукой, вымаливая у порока гроши, или торчит вот там, — Керн указал в сторону комнаты, где находилась голова Доуэля, — как воронье пугало, размышляя о бренности всего земного.
И, подойдя к Лоран вплотную, он, понизив голос, сказал:
— Вы знаете, что и вас и голову Доуэля я могу, в буквальном смысле слова, превратить в пепел и ни одна душа не узнает об этом.
— Я знаю, что вы готовы на всякое…
— Преступление?
И очень хорошо, что вы знаете это.
Керн вновь зашагал по комнате и уже обычным голосом продолжал говорить, как бы рассуждая вслух:
— Однако что вы прикажете с вами делать, прекрасная мстительница?
Вы, к сожалению, из той породы людей, которые не останавливаются ни перед чем и ради правды готовы принять мученический венец.
Вы хрупкая, нервная, впечатлительная, но вас не запугаешь.
Убить вас?
Сегодня же, сейчас же?
Мне удастся замести следы убийства, но всё же с этим придётся повозиться.
А моё время дорого.
Подкупить вас?
Это труднее, чем запугать вас… Ну, говорите, что мне делать с вами?
— Оставьте всё так, как было… ведь я же не доносила на вас до сих пор.
— И не донесёте?
Лоран замедлила с ответом, потом ответила тихо, но твёрдо:
— Донесу.
Керн топнул ногой.
— У-у, упрямая девчонка!
Так вот что я скажу вам.
Садитесь сейчас же за мой письменный стол… Не бойтесь, я ещё не собираюсь ни душить, ни отравлять вас.
Ну, садитесь же.
Лоран с недоумением посмотрела на него, подумала и пересела в кресло у письменного стола.
— В конце концов вы нужны мне.
Если я сейчас убью вас, мне придётся нанимать заместительницу или заместителя.
Я не гарантирован, что на вашем месте не окажется какой-нибудь шантажист, который, открыв тайну головы Доуэля, не станет высасывать из меня деньги, чтобы в итоге всё же донести на меня.
Вас я, по крайней мере, знаю.
Итак, пишите.
«Дорогая мамочка, — или как вы там называете свою мать? — состояние больных, за которыми я ухаживаю, требует моего неотлучного присутствия в доме профессора Керна…»
— Вы хотите лишить меня свободы?
Задержать в вашем доме? — с негодованием спросила Лоран, не начиная писать.
— Вот именно, моя добродетельная помощница.
— Я не стану писать такое письмо, — решительно заявила Лоран.
— Довольно! — вдруг крикнул Керн так, что в часах загудела пружина.
— Поймите же, что у меня нет другого выхода.
Не будьте, наконец, глупой.
— Я не останусь у вас и не буду писать это письмо!