— Ах, так!
Хорошо же.
Можете идти на все четыре стороны.
Но прежде чем вы уйдёте отсюда, вы будете свидетельницей того, как я отниму жизнь у головы Доуэля и растворю эту голову в химическом растворе.
Идите и кричите тогда по всему миру о том, что вы видели у меня голову Доуэля.
Вам никто не поверит.
Над вами будут смеяться.
Но берегитесь!
Я не оставлю ваш донос без возмездия.
Идёмте же!
Керн схватил Лоран за руку и повлёк к двери.
Она была слишком слаба физически, чтобы оказать сопротивление этому грубому натиску.
Керн отпер дверь, быстро прошёл через комнату Тома и Брике и вошёл в комнату, где находилась голова профессора Доуэля.
Голова Доуэля с недоумением смотрела на этот неожиданный визит.
А Керн, не обращая внимания на голову, быстро подошёл к аппаратам и резко повернул кран от баллона, подающего кровь.
Глаза головы непонимающе, но спокойно повернулись в сторону крана, затем голова посмотрела на Керна и растерянную Лоран.
Воздушный кран не был открыт, и голова не могла говорить.
Она только шевелила губами, и Лоран, привыкшая к мимике головы, поняла: это был немой вопрос:
«Конец?»
Затем глаза головы, устремлённые на Лоран, начали как будто тускнеть, и в то же время веки широко раскрылись, глазные яблоки выпучились, а лицо начало судорожно подёргиваться.
Голова переживала муки удушья.
Лоран истерически крикнула.
Потом, шатаясь, подошла к Керну, уцепилась за его руку и, почти теряя сознание, заговорила прерывающимся, сдавленным спазмой голосом:
— Откройте, скорее откройте кран… Я согласна на всё!
С едва заметной усмешкой Керн открыл кран.
Живительная струя потекла по трубке в голову Доуэля.
Судорожные подёргивания лица прекратились, глаза приняли нормальное выражение, взгляд просветлел.
Угасавшая жизнь вернулась в голову Доуэля.
Вернулось и сознание, потому что Доуэль вновь посмотрел на Лоран с выражением недоумения и как будто даже разочарования.
Лоран шаталась от волнения.
— Позвольте вам предложить руку, — галантно сказал Керн, и странная пара удалилась.
Когда Лоран вновь уселась у стола. Керн как ни в чём не бывало сказал:
— Так на чём мы остановились?
Да…
«Состояние больных требует моего постоянного, — или нет, напишите: — неотлучного пребывания в доме профессора Керна.
Профессор Керн был так добр, что предоставил в моё распоряжение прекрасную комнату с окном в сад.
Кроме того, так как мой рабочий день увеличился, то профессор Керн утроил моё жалованье».
Лоран с упрёком посмотрела на Керна.
— Это не ложь, — сказал он.
— Необходимость заставляет меня лишить вас свободы, но я должен чем-нибудь вознаградить вас.
Я действительно увеличиваю вам жалованье.
Пишите дальше:
«Уход здесь прекрасный, и хотя работы много, но я чувствую себя великолепно.
Ко мне не приходи, — профессор никого не принимает у себя.
Но не скучай, я тебе буду писать…» Так.
Ну, и от себя прибавьте ещё каких-нибудь нежностей, которые вы обычно пишете, чтобы письмо не возбудило никаких подозрений.
И, уже как будто позабыв о Лоран, Керн начал размышлять вслух:
— Долго так, конечно, продолжаться не может.
Но, надеюсь, я долго и не задержу вас.
Наша работа приходит к концу, и тогда… То есть, я хотел сказать, что голова недолговечна.