Не хочу!
Не надо!
Лучше убейте меня!
Боюсь!
А-а-а-а!..
Керн, не прерывая своей работы, резко крикнул Лора:
— Закройте скорее воздушный кран!
Введите в питательный раствор гедонал, и она уснёт.
— Нет, нет, нет!
Кран закрылся, голова замолчала, но продолжала шевелить губами и смотреть с выражением ужаса и мольбы.
— Господин профессор, можем ли мы производить операцию против её воли? — спросила Лоран.
— Сейчас не время заниматься этическими проблемами, — сухо ответил Керн.
— Она потом сама нас благодарить будет.
Делайте своё дело или уходите и не мешайте мне.
Но Лоран знала, что уйти она не может, — без её помощи исход операции оказался бы ещё более сомнительным.
И она, пересилив себя, продолжала помогать Керну.
Голова Брике так билась, что трубки едва не вышли из кровеносных сосудов.
Джон пришёл на помощь и придержал голову руками.
Постепенно подёргивания головы прекратились, глаза закрылись: гедонал производил своё действие.
Профессор Керн приступил к операции.
Тишина прерывалась только короткими приказаниями Керна, требовавшего тот или иной хирургический инструмент.
От напряжения у Керна даже вздулись жилы на лбу.
Он пустил в ход всю свою блестящую хирургическую технику, соединяя быстроту с необычайной тщательностью и осторожностью.
При всей своей ненависти к Керну Лоран не могла в эту минуту не восхищаться им.
Он работал как вдохновенный артист.
Его ловкие чувствительные пальцы совершали чудеса.
Операция продолжалась час пятьдесят пять минут.
— Кончено, — наконец сказал Керн выпрямляясь, — отныне Брике перестала быть головой от тела.
Остаётся только вдунуть ей жизнь: заставить забиться сердце, возбудить кровообращение.
Но с этим я справлюсь один.
Вы можете отдохнуть, мадемуазель Лоран.
— Я ещё могу работать, — ответила она.
Несмотря на усталость, ей очень хотелось посмотреть на последний акт этой необычайной операции.
Но Керн, очевидно, не хотел посвящать её в тайну оживления.
Он ещё раз настойчиво предложил ей отдохнуть, и Лоран повиновалась.
Керн вновь вызвал её через час.
Он выглядел ещё более уставшим, но лицо его выражало глубокое самоудовлетворение.
— Попробуйте пульс, — предложил он Лоран.
Девушка не без внутреннего содрогания взяла за руку Брике; за ту руку, которая всего три часа тому назад принадлежала холодному трупу.
Рука была уже тёплая, и прощупывалось биение пульса.
Керн приложил к лицу Брике зеркало.
Поверхность зеркала запотела.
— Дышит.
Теперь нужно хорошо спеленать нашу новорождённую.
Несколько дней ей придётся пролежать совершенно неподвижно.
Сверх бинтов Керн наложил на шею Брике гипсовый лубок.
Всё тело было спелёнато, а рот крепко завязан.
— Чтобы она не вздумала говорить, — пояснил Керн.
— Первые сутки мы продержим её в сонном состоянии, если сердце позволит.
Брике перенесли в комнату, смежную с комнатой Лоран, бережно уложили в кровать и подвергли электронаркозу.