Придётся обратиться к частным сыскным агентствам.
«Чёрт возьми, я сам виноват… Надо было принять меры охраны!
Но кто бы мог подумать.
Вчерашний труп сбежал!
— Керн злобно рассмеялся.
— И теперь, чего доброго, она разболтает обо всём, что произошло с нею… Ведь она говорила о фуроре, который произведёт её появление… Эта история дойдёт до газетных корреспондентов, и тогда… Не следовало показывать её голове Доуэля… Наделала хлопот.
Отблагодарила!»
Керн вызвал по телефону агента частной сыскной конторы, вручил ему крупную сумму на расходы, обещая ещё большую в случае успешных розысков, и дал подробное описание пропавшей.
Агент осмотрел место побега и следы, ведшие к железной ограде сада.
Ограда была высокая и оканчивалась острыми прутьями.
Агент покачал головой:
«Молодец девчонка!»
На одном пруте он заметил кусок серого шёлка, снял его и бережно уложил в бумажник.
— В это платье она была одета в день побега.
Будем искать женщину в сером.
И, уверив Керна, что «женщина в сером» будет им разыскана не позже чем через сутки, агент удалился.
Сыщик был опытным в своём деле человеком.
Он разузнал адрес последней квартиры Брике и адреса нескольких прежних её подруг, завёл с ними знакомство, у одной из подруг нашёл фотографическую карточку Брике, узнал, в каких кабаре Брике выступала.
Несколько агентов было разослано по этим кабаре на поиски беглянки.
— Птичка далеко не улетит, — уверенно говорил сыщик. Однако на этот раз он ошибся.
Прошло два дня, а на след Брике не удалось напасть.
Лишь на третий день поисков завсегдатай одного кабачка на Монмартре сообщил агенту, что в ночь побега там была «воскресшая» Брике.
Но куда она затем исчезла, никто не знал.
Керн волновался всё более.
Теперь он опасался не только того, что Брике разболтает о его тайнах. Он боялся навсегда потерять ценный «экспонат».
Правда, он мог сделать второй — из головы Тома, но на это требовалось время, колоссальная затрата сил.
Да и новый опыт мог закончиться не столь блестяще.
Демонстрирование же оживлённой собаки, разумеется, не произвело бы такого эффекта.
Нет, Брике должна быть найдена во что бы то ни стало.
И он удваивал, утраивал премиальную сумму на розыск «сбежавшего экспоната».
Каждый день агенты доносили ему о результатах поисков, но эти результаты были неутешительны.
Брике точно провалилась сквозь землю.
ДОПЕТАЯ ПЕСНЯ
После того как Брике при помощи своего нового ловкого, гибкого и сильного тела перебралась через ограду и вышла на улицу, она подозвала такси и дала странный адрес.
— Кладбище Пер-Лашез.
Но, не доезжая до площади Бастилии, она сменила такси и направилась к Монмартру.
На первые расходы она захватила с собой сумочку Лоран, где лежало несколько десятков франков.
«Одним грехом больше, одним меньше, и притом это необходимо», — успокаивала она себя.
Покаяние в содеянных прегрешениях было отложено на долгий срок.
Она опять ощущала себя цельным, живым, здоровым человеком, притом даже моложе, чем была.
До операции, по её женскому счёту, ей было близко к тридцати.
Новое же тело имело едва ли больше двадцати лет.
Железы этого тела омолодили голову Брике: морщинки на лице исчезли, цвет его улучшился.
«Теперь только и пожить», — думала Брике, мечтательно глядя в маленькое зеркальце, оказавшееся в сумочке.
— Остановитесь здесь, — приказала она шофёру и, расплатившись с ним, отправилась дальше пешком.
Было около четырёх часов утра. Она подошла к знакомому кабаре «Ша-нуар», где выступала в ту роковую ночь, когда шальная пуля прекратила на полуслове весёленькую шансонетку, которую она пела.
Окна кабаре ещё горели яркими огнями.
Не без волнения вошла Брике в знакомый вестибюль.
Утомлённый швейцар, очевидно, не узнал её.
Она быстро прошла в боковую дверь и через коридор вошла в помещение для артистов, примыкавшее к сцене.