Необходимо вести дело так, чтобы до последнего момента Керн не подозревал, что на него уже ведётся атака.
— Мы будем действовать как можно хитрей, — сказал он Ларе.
— Прежде всего нужно узнать, где живёт мадемуазель Лоран.
Если она не заодно с Керном, то во многом нам поможет, — гораздо больше, чем Брике.
Разузнать адрес Лоран не представляло большого труда.
Но когда Доуэль посетил квартиру, его ждало разочарование.
Вместо Лоран он застал только её мать, чистенько одетую благообразную старушку, заплаканную, недоверчивую, убитую горем.
— Могу я видеть мадемуазель Лоран? — спросил он.
Старуха с недоумением посмотрела на него:
— Мою дочь?
Разве вы её знаете?..
А с кем я имею честь говорить и зачем вам нужна моя дочь?
— Если разрешите…
— Прошу вас.
— И мать Лоран впустила посетителя в маленькую гостиную, уставленную мягкой старинной мебелью в белых чехлах с кружевными накидками на спинках.
На стене большой портрет.
«Интересная девушка», — подумал Артур.
— Моя фамилия Радье, — сказал он.
— Я медик из провинции, вчера только приехал из Тулона.
Когда-то я был знаком с одной из подруг мадемуазель Лоран по университету.
Уже здесь, в Париже, я случайно встретил эту подругу и узнал от неё, что мадемуазель Лоран работает у профессора Керна.
— А как фамилия университетской подруги моей дочери?
— Фамилия?
Риш!
— Риш!
Риш!..
Не слыхала такой, — заметила Лоран и уже с явным недоверием спросила: — А вы не от Керна?
— Нет, я не от Керна, — с улыбкой ответил Артур.
— Но очень хотел бы познакомиться с ним.
Дело в том, что он работает в той области, которой я очень интересуюсь.
Мне известно, что ряд опытов, и самых интересных, он производит на дому.
Но он очень замкнутый человек и никого не желает пускать в своё святая святых.
Старушка Лоран решила, что это похоже на правду: поступив на работу к профессору Керну, дочь говорила, что он живёт очень замкнуто и никого не принимает.
«Чем же он занимается?» — спросила она у дочери и получила неопределённый ответ:
«Всякими научными опытами».
— И вот, — продолжал Доуэль, — я решил познакомиться сначала с мадемуазель Лоран и посоветоваться с нею, как мне вернее достигнуть цели.
Она могла бы подготовить почву, предварительно поговорить с профессором Керном, познакомить меня с ним и ввести в дом.
Вид молодого человека располагал к доверию, но всё, что было связано с именем Керна, возбуждало в душе мадам Лоран такое беспокойство и тревогу, что она не знала, как вести дальше разговор.
Она тяжело вздохнула и, сдерживая себя, чтобы не заплакать, сказала:
— Моей дочери нет дома.
Она в больнице.
— В больнице?
В какой больнице?
Мадам Лоран не стерпела.
Она слишком долго оставалась одна со своим горем и теперь, забыв о всякой осторожности, рассказала своему гостю всё: как её дочь неожиданно прислала письмо о том, что работа заставляет её остаться некоторое время в доме Керна для ухода за тяжелобольными; как она, мать, делала бесплодные попытки повидаться с дочерью в доме Керна; как волновалась; как, наконец Керн сообщил ей, что её дочь заболела нервным расстройством и отвезена в больницу для душевнобольных.
— Я ненавижу этого Керна, — говорила старушка, вытирая платком слёзы.
— Это он довёл мою дочь до сумасшествия.
Я не знаю, что она видела в доме Керна и чем занималась, — об этом она даже мне не говорила, — но я знаю одно, что как только Мари поступила на эту работу, так и начала нервничать.
Я не узнавала её.
Она приходила бледная, взволнованная, она лишилась аппетита и сна.