Я брат моего брата.
А брат мой — я? — громко крикнул молодой человек.
Мимо прошёл санитар, незаметно, но внимательно поглядывая на него.
Когда санитар прошёл, молодой человек быстро прошептал:
— Я Артур Доуэль, сын профессора Доуэля.
Я не безумный и представился безумным только для того, чтобы…
Санитар опять приблизился к ним.
Артур вдруг отбежал от Лоран с криком:
— Вот мой покойный брат!
Ты — я, я — ты.
Ты вошёл в меня после смерти.
Мы были двойниками, но умер ты, а не я.
И Доуэль погнался за каким-то меланхоликом, испуганным этим неожиданным нападением.
Санитар кинулся вслед за ними, желая защитить маленького хилого меланхолика от буйного больного.
Когда они добежали до конца парка, Доуэль, оставив жертву, повернул обратно к Лоран.
Он бежал быстрее санитара.
Минуя Лоран, Доуэль замедлил бег и докончил фразу.
— Я явился сюда, чтобы спасти вас.
Будьте готовы сегодня ночью к побегу, — И, отскочив в сторону, заплясал вокруг какой-то ненормальной старушки, которая не обращала на него ни малейшего внимания.
Потом он сел на скамью, опустил голову и задумался.
Он так хорошо разыграл свою роль, что Лоран недоумевала, действительно ли Доуэль только симулирует сумасшествие.
Но надежда уже закралась в её душу.
Что молодой человек был сыном профессора Доуэля, она не сомневалась.
Сходство с его отцом бросалось теперь в глаза, хотя серый больничный халат и небритое лицо значительно «обезличивали» Доуэля.
И потом он узнал её по портрету. Очевидно, он был у её матери.
Всё это было похоже на правду.
Так или иначе Лоран решила в эту ночь не раздеваться и ожидать своего неожиданного спасителя.
Надежда на спасение окрылила её, придала ей новые силы.
Она вдруг как будто проснулась после страшного кошмара.
Даже назойливая песня стала звучать тише, уходить вдаль, растворяться в воздухе.
Лоран глубоко вздохнула, как человек, выпущенный на свежий воздух из мрачного подземелья.
Жажда жизни вдруг вспыхнула в ней с небывалой силой.
Она хотела смеяться от радости.
Но теперь, более чем когда-либо, ей необходимо было соблюдать осторожность.
Когда гонг прозвонил к завтраку, она постаралась сделать унылое лицо — обычное выражение в последнее время — и направилась к дому.
Возле входной двери, как всегда, стоял доктор Равино.
Он следил за больными, как тюремщик за арестантами, возвращающимися с прогулки в свои камеры.
От его взгляда не ускользала ни одна мелочь: ни камень, припрятанный под халатом, ни разорванный халат, ни царапины на руках и лице больных.
Но с особой внимательностью он следил за выражением их лиц.
Лоран, проходя мимо него, старалась не смотреть на него и опустила глаза.
Она хотела скорее проскользнуть, но он на минуту задержал её и ещё внимательнее посмотрел в лицо.
— Как вы себя чувствуете? — спросил он.
— Как всегда, — отвечала она.
— Это какая по счёту ложь и во имя чего? — иронически спросил он и, пропустив её, прибавил вслед: — Мы ещё поговорим с вами вечерком.
«Я ждал меланхолии.
Неужели она впадает в состояние экстаза?
Очевидно, я что-то просмотрел в ходе её мыслей и настроений.
Надо будет доискаться…» — подумал он.
И вечером он пришёл доискиваться.
Лоран очень боялась этого свидания.