Да отпустите же руку, чёрт возьми!
Я проведу вас к нему…» Шауб отпустил руку ровно настолько, чтобы привести его в себя: он уже терял сознание.
Равино провёл нас к камере, в которой вы были заключены, и указал глазами на ключ.
Я отпер двери и вошёл в камеру в сопровождении Равино и Шауба.
Глазам нашим представилось невесёлое зрелище: спелёнатый, как младенец, вы корчились в последних судорогах, подобно полураздавленному червю.
В камере стоял удушливый запах хлора.
Шауб, чтобы не возиться больше с Равино, нанёс ему лёгонький удар снизу в челюсть, от которого доктор покатился на пол, как куль.
Мы сами, задыхаясь, вытащили вас из камеры и захлопнули дверь.
— А Равино?
Он…
— Если задохнётся, то беда не велика, решили мы.
Но его, вероятно, освободили и привели в чувство после нашего ухода… Выбрались мы из этого осиного гнезда довольно благополучно, если не считать, что нам пришлось расстрелять оставшиеся патроны в собак… И вот вы здесь.
— Долго я пролежал без сознания?
— Десять часов.
Врач только недавно ушёл, когда ваш пульс и дыхание восстановились и он убедился, что вы вне опасности.
Да, дорогой мой, — потирая руки, продолжал Ларе, — предстоят громкие процессы.
Равино сядет на скамью подсудимых вместе с профессором Керном.
Я этого дела не оставлю.
— Но прежде надо найти — живую или мёртвую — голову моего отца, — тихо произнёс Артур.
ОПЯТЬ БЕЗ ТЕЛА
Профессор Керн был так обрадован неожиданным возвращением Брике, что даже забыл побранить её.
Впрочем, было и не до того.
Джону пришлось внести Брике на руках, причём она стонала от боли.
— Доктор, простите меня, — сказала она, увидав Керна.
— Я не послушалась вас…
— И сами себя наказали, — ответил Керн, помогая Джону укладывать беглянку на кровать. — Боже, я не сняла даже пальто. — Позвольте, я помогу вам сделать это.
Керн начал осторожно снимать с Брике пальто, в то же время наблюдая за ней опытным глазом.
Лицо её необычайно помолодело и посвежело.
От морщинок не осталось следа.
«Работа желез внутренней секреции, — подумал он.
— Молодое тело Анжелики Гай омолодило голову Брике».
Профессор Керн уже давно знал, чьё тело похитил он в морге.
Он внимательно следил за газетами и иронически посмеивался, читая о поисках «безвестно пропавшей» Анжелики Гай.
— Осторожнее… Нога болит, — поморщилась Брике, когда Керн повернул её на другой бок.
— Допрыгались!
Ведь я предупреждал вас.
Вошла сиделка, пожилая женщина с туповатым выражением лица.
— Разденьте её, — кивнул Керн на Брике.
— А где же мадемуазель Лоран? — удивилась Брике.
— Её здесь нет.
Она больна.
Керн отвернулся, побарабанил пальцами по спинке кровати и вышел из комнаты.
— Вы давно служите у профессора Керна? — спросила Брике новую сиделку.
Та промычала что-то непонятное, показывая на свой рот.
«Немая, — догадалась Брике, — И поговорить не с кем будет…»
Сиделка молча убрала пальто и ушла.
Вновь появился Керн.
— Покажите вашу ногу.
— Я много танцевала, — начала Брике свою покаянную исповедь.
— Скоро открылась ранка на подошве ноги.