— Это сейчас пройдёт…
В этот момент в комнату вошла Мари Лоран, чем-то сильно взволнованная.
— Вот читайте, — сказала она, протягивая Доуэлю газету.
На первой странице крупным шрифтом было напечатано:
СЕНСАЦИОННОЕ ОТКРЫТИЕ ПРОФЕССОРА КЕРНА
Второй подзаголовок — более мелким шрифтом:
Демонстрация оживлённой человеческой головы.
В заметке сообщалось о том, что завтра вечером в научном обществе выступает с докладом профессор Керн.
Доклад будет сопровождаться демонстрацией оживлённой человеческой головы.
Далее сообщалась история работ Керна, перечислялись его научные труды и произведённые им блестящие операции.
Под первой заметкой была помещена статья за подписью самого Керна.
В ней в общих чертах излагалась история его опытов оживления голов — сначала собак, а затем людей.
Лоран с напряжённым вниманием следила то за выражением лица Артура Доуэля, то за взглядом его глаз, переходивших со строчки на строчку.
Доуэль сохранял внешнее спокойствие.
Только в конце чтения на лице его появилась и исчезла скорбная улыбка.
— Не возмутительно ли? — воскликнула Мари Лоран, когда Артур молча вернул газету.
— Этот негодяй ни одним словом не упоминает о роли вашего отца во всём этом «сенсационном открытии».
Нет, этого я так не могу оставить!
— Щёки Лоран пылали.
— За всё, что сделал Керн со мной, с вашим отцом, с вами, с теми несчастными головами, которые он воскресил для ада бестелесного существования, он должен понести наказание.
Он должен дать ответ не только перед судом, но и перед обществом.
Было бы величайшей несправедливостью допустить его торжествовать хотя бы один час.
— Что же вы хотите? — тихо спросил Доуэль.
— Испортить ему триумф! — горячо ответила Лоран.
— Явиться на заседание научного общества и всенародно бросить в лицо Керну обвинение в том, что он убийца, преступник, вор.
Мадам Лоран не на шутку была встревожена.
Только теперь она поняла, как сильно расшатаны нервы её дочери.
Впервые мать видела свою кроткую, сдержанную дочь в таком возбуждённом состоянии. Мадам Лоран пыталась её успокоить, но девушка как будто ничего не замечала вокруг.
Она вся горела негодованием и жаждой мести.
Ларе и Шауб с удивлением глядели на неё.
Своей горячностью и неукротимым гневом она превзошла их.
Мать Лоран умоляюще посмотрела на Артура Доуэля.
Он поймал этот взгляд и сказал:
— Ваш поступок, мадемуазель Лоран, какими бы благородными чувствами он ни диктовался, безрассу…
Но Лоран прервала его:
— Есть безрассудство, которое стоит мудрости.
Не подумайте, что я хочу выступить в роли героини-обличительницы.
Я просто не могу поступить иначе.
Этого требует моё нравственное чувство.
— Но чего вы достигнете?
Ведь вы не можете сказать обо всём этом судебному следователю?
— Нет, я хочу, чтобы Керн был посрамлён публично!
Керн воздвигает себе славу на несчастье других, на преступлениях и убийствах!
Завтра он хочет пожать лавры славы.
И он должен пожать славу, заслуженную им.
— Я против этого поступка, мадемуазель Лоран, — сказал Артур Доуэль, опасаясь, что выступление Лоран может слишком потрясти её нервную систему. — Очень жаль, — ответила она. — Но я не откажусь от него, если бы даже против меня был целый мир.
Вы ещё не знаете меня!
Артур Доуэль улыбнулся.
Эта юная горячность нравилась ему, а сама Мари, с раскрасневшимися щеками, ещё больше.
— Но ведь это же будет необдуманным шагом, — начал он снова.