— Она наверху у мамы.
Наверно, она скоро вернется.
Прикрыв дверь за собой и подойдя ближе, он попросил Элизабет, чтобы она пожелала им счастья, а ему подарила свою сестринскую привязанность.
Элизабет искренне и от всей души выразила ему свою радость по поводу того, что им предстоит породниться, и они сердечно пожали друг другу руки. После этого, до самого прихода Джейн, ей пришлось выслушивать все, что ему было необходимо сказать о своем блаженстве и о достоинствах ее сестры. И хотя это были слова влюбленного, Элизабет была готова поверить, что его мечты сбудутся и что им предстоит счастливая жизнь, залогом которой были здравый смысл и чудесный характер Джейн, а также общность их вкусов и чувств.
Все в этот вечер были настроены необыкновенно радостно. Ощущение удовлетворенности и спокойствия придавало такое приятное оживление лицу Джейн, что она выглядела еще более красивой, чем обычно.
Китти хихикала и улыбалась, мечтая о том, чтобы поскорее наступила и ее очередь.
Миссис Беннет, выражая свое согласие на этот брак и высказывая свое одобрение, была не способна облечь свои чувства в слова, хотя говорила с Бингли только об этом в течение получаса. А когда мистер Беннет во время ужина присоединился ко всем, его вид и поведение свидетельствовали, насколько и он доволен происшедшим событием.
Однако до самого ухода гостя он не промолвил по этому поводу ни слова. Только когда с наступлением ночи Бингли уехал, отец, обернувшись к дочери, произнес:
— Поздравляю тебя, Джейн.
Ты будешь счастлива.
Джейн, подбежав к нему, поцеловала и поблагодарила отца за его доброту.
— Ты славная девочка, — сказал он, — и меня радует, что твоя жизнь сложится хорошо.
Я не сомневаюсь, что вы отлично подходите друг к другу.
В вас много общего.
Оба вы настолько уступчивы, что между вами не может возникнуть разногласий; настолько доверчивы, что вас обведет вокруг пальца любая служанка; и настолько щедры, что вам всегда будет не хватать ваших доходов.
— Надеюсь, этого не случится.
Неблагоразумие и легкомыслие в денежных делах с моей стороны были бы непростительными.
— Не хватит доходов?
Но, дорогой мистер Беннет, — воскликнула его жена, — о чем вы толкуете?
Он же получает четыре или пять тысяч в год, — может быть, даже больше!
— И, обратившись к дочери, она продолжала: — Джейн, дорогая, любимая! Я просто в восторге!
Боже, меня ждет бессонная ночь!
Я знала, что так случится, — разве все могло кончиться иначе?
Недаром же ты такая красавица!
Когда год назад, помню, я вас увидела вместе в Хартфордшире, меня осенило: вот настоящая пара!
Это самый очаровательный молодой человек, которого мне только приходилось встречать!
Уикхем, Лидия были забыты.
Джейн, бесспорно, стала ее любимой дочерью.
В эту минуту она ни о ком больше не думала.
Между тем младшие сестры уже начали смотреть на Джейн, как на источник возможных радостей в будущем.
Мэри просила разрешения пользоваться незерфилдской библиотекой, а Китти умоляла, чтобы зимой в Незерфилде почаще давались балы.
С этого времени Бингли, естественно, сделался в Лонгборне ежедневным гостем. Он появлялся перед завтраком и уходил после ужина, если только какой-нибудь варвар-сосед — разумеется заслуживавший самой жестокой кары — не присылал ему приглашения на обед, от которого он не мог отказаться.
Элизабет теперь не часто удавалось поговорить с Джейн, так как, пока Бингли находился в Лонгборне, последняя не могла уделять внимание кому-то другому. Однако она была полезна каждому из влюбленных в часы вынужденной разлуки.
В отсутствие Джейн Бингли всегда доставлял себе удовольствие, разговаривая о ней с ее сестрой. А Джейн, когда не было Бингли, стремилась к подобному же утешению.
— Я была счастлива, — сказала она однажды вечером, — когда узнала, что ему не было известно о моем приезде в Лондон прошлой весной.
Мне такая мысль не приходила в голову.
— А мне приходила, — ответила Элизабет.
— Но как же, по его мнению, это могло случиться?
— Все объясняется чувствами его сестер.
Они не одобряли его знакомства со мной. И тут нет ничего удивительного, если подумать, как легко он мог сделать выбор, более удачный во всех отношениях.
Но как только они увидят, — а я верю, что они это в самом деле увидят, — насколько он счастлив со мной, они примирятся с его женитьбой, и наши отношения снова станут хорошими. Правда, мы уже, конечно, не будем друг для друга тем, чем были когда-то.
— Это самая суровая обвинительная речь, — сказала Элизабет, — которую я от тебя слышала.
Добрая девочка!
Мне, право, будет досадно, если я увижу, что ты снова станешь предметом фальшивой привязанности мисс Бингли.
— Ты только подумай, Лиззи, когда он в прошлом году уехал в Лондон, оказывается, он уже был сильно в меня влюблен. И если бы только не его уверенность в моем равнодушии, он бы непременно вернулся.
— Он в самом деле допустил большую ошибку, но она делает честь его скромности.
Это, естественно, вызвало со стороны Джейн целый панегирик деликатности Бингли и присущей ему недооценке собственных качеств.
Элизабет была рада узнать, что Бингли не рассказал ей про вмешательство друга, так как это могло бы, несмотря на величайшее великодушие и незлобивость сестры, все же бросить тень на ее отношение к Дарси.
— Я, несомненно, самое счастливое существо на земле! — воскликнула Джейн.
— Лиззи, почему в нашей семье мне одной так повезло?