Как бы мне хотелось, чтобы ты ощущала то же самое!
Если бы только нашелся другой подобный человек для тебя!
— Даже если бы ты мне предложила их сотню, я все же не могла бы стать такой же счастливой.
Пока у меня не будет твоего характера и твоей доброты, не видать мне и твоего блаженства.
Нет, нет, дай мне идти своим путем. И, быть может, если мне очень повезет, мне еще подвернется со временем второй мистер Коллинз.
Событие в Лонгборне не могло долго сохраняться в секрете.
Миссис Беннет позволила себе шепнуть о нем на ухо миссис Филипс, а та уже без всяких предосторожностей рассказала об этом всем меритонским знакомьм.
Беннетов без промедления провозгласили самым удачливым семейством на свете, хотя всего несколько недель тому назад — сразу после побега Лидии — их злополучная фамилия была всеми вычеркнута из списка знакомых.
ГЛАВА XIV
Однажды утром, спустя неделю после обручения Джейн, когда мистер Бингли и дамы семейства Беннет находились в комнате для завтрака, внимание всех привлек шум экипажа. За окном они увидели проехавшую по газону карету, запряженную четверкой лошадей.
Для визитов было еще слишком рано, да и прибывший экипаж не принадлежал ни одному из соседей.
Лошади были почтовым, а карета и ливреи сопровождавшей ее прислуги — никому не знакомы.
Однако было очевидно, что кто-то все же приехал, и Бингли тотчас уговорил Джейн отправиться на прогулку, чтобы избавиться от участия в скучной церемонии приема гостей.
Парочка удалилась, а оставшиеся тщетно высказывали догадки о том, кто бы это мог к ним пожаловать, когда дверь распахнулась и в комнату вошла леди Кэтрин де Бёр.
Все, разумеется, предвкушали нечто необычное, но то изумление, которое они на самом деле испытали, превзошло ожидания. И хотя миссис Беннет и Китти совсем не были с ней знакомы, даже они не были удивлены этим визитом так сильно, как Элизабет.
Войдя в комнату с более, чем всегда, бесцеремонным видом, леди Кэтрин ничем, кроме легкого кивка, не ответила на приветствие Элизабет и, не говоря ни слова, уселась в кресло.
Элизабет назвала матери имя ее светлости, хотя последняя даже не попросила ее представить.
Миссис Беннет, будучи крайне польщена посещением столь высокой особы, старалась быть с ней крайне любезной.
Просидев некоторое время в молчании, леди Кэтрин сухо спросила Элизабет:
— Надеюсь, мисс Беннет, у вас все в порядке.
Эта дама, я полагаю, ваша мать?
Элизабет ответила утвердительно.
— А это, должно быть, одна из ваших сестер?
— О да, сударыня, — вмешалась миссис Беннет, радуясь возможности поговорить с леди Кэтрин.
— Это моя предпоследняя дочь.
Самая младшая у меня на днях вышла замуж. А старшая гуляет где-то в саду с молодым человеком, который, надеюсь, скоро станет членом нашей семьи.
— У вас совсем маленький парк, — сказала леди Кэтрин после короткого молчания.
— Смею заметить, миледи, что хоть его, разумеется, не сравнишь с Розингсом, он все же гораздо больше, чем у сэра Уильямса Лукаса.
— В этой комнате нельзя проводить летние вечера. Окна выходят на запад.
Миссис Беннет заверила ее, что комнатой в послеобеденное время не пользуются, и затем сказала:
— Могу я осведомиться у вашей светлости, как здоровье мистера и миссис Коллинз?
— В полном порядке.
Я видела их позавчера вечером.
Элизабет предполагала, что теперь на свет будет извлечено письмо, которое ей прислала Шарлотта, так как это могло быть единственной причиной подобного визита.
Письмо, однако, не появилось, и она почувствовала себя окончательно озадаченной.
Миссис Беннет любезнейшим образом предложила ее светлости немножко подкрепиться, но леди Кэтрин решительно, хотя и не слишком учтиво, отказалась. Затем, поднявшись, она сказала, обращаясь к Элизабет:
— Мисс Беннет, там за газоном у вас, кажется, довольно живописные заросли.
Я хотела бы их осмотреть, если вы составите мне компанию.
— Ступай, дорогая, — воскликнула ее мать, — и проведи ее светлость по разным тропинкам.
Надеюсь, вы останетесь довольны уединением.
Элизабет подчинилась. Сбегав к себе в комнату за зонтиком, она провела знатную гостью по лестнице.
Проходя через холл, леди Кэтрин открыла двери в столовую и гостиную и, признав их после краткого осмотра довольно приличными, вышла из дома.
У подъезда продолжала стоять карета, внутри которой Элизабет увидела знакомую камеристку ее светлости.
В полном молчании они шли по гравиевой дорожке, которая вела к зарослям. Элизабет твердо решила не начинать разговора с посетительницей, поведение которой казалось более, чем обычно, высокомерным и вызывающим.
«Что я могла находить в ней общего с ее племянником?» — думала она, всматриваясь в лицо спутницы.
Как только они вошли в заросли, леди Кэтрин приступила к разговору.
— Вы не можете недоумевать по поводу причины моего приезда.
Причину должны были вам подсказать сердце и совесть.
Элизабет посмотрела на нее с искренним изумлением.
— Вы ошибаетесь, сударыня.