Мне неизвестно, в какой мере ваш племянник одобряет ваше вмешательство в его дела. Но у вас, во всяком случае, нет никакого права вмешиваться в мои.
А потому я вынуждена просить вас избавить меня от дальнейших посягательств такого рода.
— Ну, ну, не так скоро, если позволите.
Я ведь еще не кончила.
Ко всему сказанному я вынуждена добавить еще одно обстоятельство.
Для меня не является тайной позорный побег вашей младшей сестры.
Я знаю о нем решительно все. В том числе, что женитьба на ней молодого человека была кое-как состряпана задним числом на средства папаши и дядюшки.
И что же, подобной особе суждено стать сестрой моего племянника?
А ее мужу, сыну управляющего его покойного отца, — его братом?
Небо и ад! О чем вы думаете?
Неужто сень Пемберли может подвергнуться подобному осквернению?!
— Больше вы уже ничего не сможете мне сказать, — гневно ответила Элизабет.
— Вы оскорбили меня всеми возможными способами.
С вашего позволения, я возвращаюсь в дом.
При этих словах она встала.
Леди Кэтрин также поднялась, и они пошли обратно.
Ее светлость была в ярости.
— Значит, вам дела нет до чести и репутации моего племянника?
Эгоистичная, бесчувственная девчонка!
Неужели вы не понимаете, что, связав себя с вами, он опозорит себя перед всем светом?
— Леди Кэтрин, мне больше нечего вам сказать.
Мои чувства вам известны.
— И вы, стало быть, решили его заманить?
— Я не говорила подобных вещей.
Я решила лишь поступать сообразно собственному представлению о своем счастье и не считаясь при этом ни с вами, ни с какой-либо другой, столь же далекой мне персоной.
— Ну что же, отлично.
Итак, вы отказались выполнить мою просьбу.
Вы решили погубить его в глазах друзей и вызвать к нему презрение всего света.
— Ни долг, ни честь, ни благодарность, — ответила Элизабет, — ни к чему меня сейчас не обязывают.
Мой брак с мистером Дарси не нарушил бы никаких заповедей.
А что касается чувств его родни и презрения всего света, то меня бы едва ли особенно огорчило, если бы наш брак вызвал у его родных известное беспокойство, тогда как весь свет достаточно разумен, чтобы не отнестись к этому столь серьезно.
— Так вот ваш действительный образ мыслей?!
И это ваше последнее слово?
Прекрасно.
Теперь я знаю, как мне поступить.
Не воображайте же, мисс Беннет, что ваши притязания увенчаются успехом.
Я приехала, чтобы вас испытать.
Мне казалось, что у вас больше здравого смысла. Но будьте уверены, я добьюсь своей цели.
Леди Кэтрин продолжала говорить в том же духе, пока они не подошли к ее карете. Быстро обернувшись, она произнесла:
— Я не приму ваших прощальных приветствий, мисс Беннет.
И вовсе не прошу передать от меня привет вашей матери.
Вы не заслуживаете подобных знаков внимания.
Я возмущена до глубины души.
Элизабет ничего не ответила и, не пытаясь пригласить ее светлость вернуться в дом, преспокойно вошла в него сама.
Поднимаясь по ступенькам, она услышала шум отъезжавшей кареты.
В холле ее с нетерпением встретила миссис Беннет, которой хотелось знать, почему леди Кэтрин не зашла, чтобы немного отдохнуть.
— Она предпочла сразу уехать, — ответила ее дочь.
— Ее светлость показалась мне очень приятной дамой! И ее визит к нам — необыкновенная любезность! Ведь, насколько я поняла, она заехала сюда лишь для того, чтобы сообщить нам о здоровье Коллинзов.
Должно быть, она куда-то направлялась и, проезжая Меритон, подумала, что ей следует тебя навестить.
Надеюсь, у нее не было к тебе никаких особых дел, Лиззи?