Присмотревшись к ней во время двух последних визитов в Лонгборн, я больше не мог сомневаться в ее чувствах.
— Ну, а ваши слова убедили его сразу, не так ли?
— О да.
Бингли и впрямь необычайно скромен.
Неуверенность в себе не позволяла ему положиться в таком важном деле на собственное суждение. Но благодаря тому, что он мне вполне доверяет, все встало на свое место.
Я должен был открыть ему одно обстоятельство, которое поначалу его справедливо раздосадовало.
Я не позволил себе оставить его в неведении, что ваша сестра провела три зимних месяца в Лондоне, что мне это было известно и что я об этом сознательно ничего ему не сказал.
Он был рассержен.
Но гнев его, я уверен, рассеялся, как только он перестал сомневаться в чувствах вашей сестры.
Сейчас он уже от души меня простил.
У Элизабет вертелось на языке замечание о том, каким незаменимым другом является Бингли, готовый следовать любым советам своего старшего товарища.
Но, вспомнив, что ей еще предстояло приучить его к своим шуткам, она сдержалась.
Приниматься за это сейчас было еще слишком рискованно. Остаток пути заняли рассуждения ее спутника о будущем семейном счастье Бингли, которое будет уступать только счастью самого Дарси.
В холле они расстались.
ГЛАВА XVII
— Лиззи, дорогая, где вы так долго пропадали? — Этим вопросом встретила ее Джейн сразу, как только Элизабет вошла в комнату. Тот же вопрос задали ей и остальные члены семьи, пока все рассаживались за столом.
Покраснев, она сумела только ответить, что они забрели в незнакомые места.
Но ни краска на ее лице, ни какие-нибудь другие обстоятельства не вызвали ни малейших подозрений.
Вечер прошел тихо, без происшествий.
Признанные влюбленные болтали и смеялись, непризнанные — молчали.
Дарси не было свойственно искать выхода своим счастливым чувствам в бурном веселье, а взволнованная и смущенная Элизабет скорее сознавала свое счастье, нежели его переживала. Помимо обычной неловкости, которую при таких обстоятельствах испытывает всякая молодая девица, ее угнетали и многие другие опасения.
Она заранее представляла себе, как примут известие об их помолвке члены ее семьи. И, хорошо зная, что, кроме Джейн, все относятся к Дарси с большой неприязнью, она боялась, как бы это чувство не оказалось настолько сильным, что ни его состояние, ни положение в обществе не смогут его рассеять.
Перед сном она призналась во всем своей сестре.
И хотя обычно Джейн не сомневалась в ее словах, на сей раз она проявила крайнюю недоверчивость.
— Ты шутишь, Лиззи?
Этого не может быть! Помолвлена с мистером Дарси!
Нет, ты меня обманываешь.
Я знаю, это невозможно.
— Что ж, начало и впрямь малообещающее.
Я только на тебя и надеялась. Если даже ты мне не веришь, как же я заставлю поверить других?
Джейн, милая, я говорю серьезно.
Чистую правду.
Он до сих пор меня любит, и мы помолвлены.
Джейн недоверчиво взглянула на сестру.
— Ах, Лиззи, это совершенно невероятно.
Я знаю, ты ведь его терпеть не можешь.
— Ты ничего не знаешь.
Старое следует начисто забыть.
Быть может, я не всегда его любила так, как сейчас.
Но хорошая память при таких обстоятельствах непростительна.
И сейчас я вспоминаю об этом в последний раз.
Мисс Беннет не знала, что и подумать.
Элизабет снова и еще более серьезно уверила ее, что все сказанное — сущая правда.
— Боже милостивый! — воскликнула Джейн. — Неужели это могло случиться? И, однако, я должна тебе теперь верить.
Лиззи, дорогая, я хотела бы, я была бы рада тебя искренне поздравить. Но ты уверена, — прости мне этот вопрос, — ты вполне убеждена, что будешь с ним счастлива?
— Можешь в этом не сомневаться.
Мы уже решили, что будем счастливейшей супружеской парой на свете.
Но ты не огорчена, Джейн?
Сумеешь ли ты полюбить такого брата?
— Конечно же, всей душой!