Если бы только меня с детства ей обучили, я стала бы великой артисткой.
Так же, как Энн, будь она только покрепче здоровьем.
Уверена, что ее игра доставила бы всем несравнимое наслаждение.
А как, Дарси, обстоят дела у Джорджианы?
Мистер Дарси весьма одобрительно отозвался об успехах своей сестры.
— Что ж, я рада услышать о ней столь похвальный отзыв, — произнесла леди Кэтрин. — Пожалуйста, предупреди ее от моего имени, что ей ничего не добиться без достаточного усердия.
— Ручаюсь вам, сударыня, она не нуждается в подобном предостережении, — ответил мистер Дарси.
— Она упражняется очень прилежно.
— Тем лучше.
Упражнения никогда не могут быть лишними. Когда я буду писать ей в следующий раз, я посоветую ей ни в коем случае не пренебрегать упражнениями.
Мне постоянно приходится втолковывать молодым девицам, что без прилежных занятий в музыке нельзя добиться успехов.
Ведь вот сколько раз я объясняла мисс Беннет: она не сможет играть по-настоящему хорошо, если перестанет упражняться. И раз у миссис Коллинз нет своего инструмента, она вполне может ежедневно приходить в Розингс и играть на фортепьяно в комнате миссис Дженкинсон.
В этой части дома она никому не помешает.
Мистер Дарси, казалось, был несколько смущен бестактностью своей тетки и ничего не ответил.
Когда с кофе было покончено, полковник Фицуильям напомнил Элизабет о ее обещании поиграть ему, и она села за фортепьяно.
Он придвинул свое кресло поближе.
Леди Кэтрин прослушала пьесу до середины, а затем, так же, как и раньше, принялась болтать с другим племянником, пока тот не оставил ее и, перейдя с обычным для него задумчивым видом к инструменту, не расположился таким образом, чтобы лучше видеть лицо хорошенькой исполнительницы.
Элизабет это заметила и при первой же удобной паузе сказала ему с лукавой улыбкой:
— Вы хотели меня смутить, мистер Дарси, приготовившись слушать с таким вниманием мою игру.
Но я вас нисколько не боюсь, хоть ваша сестра играет столь превосходно.
Упрямство не позволяет мне проявлять малодушие, когда того хотят окружающие.
При попытке меня устрашить я становлюсь еще более дерзкой.
— Мне незачем доказывать, что вы ошибаетесь, — ответил мистер Дарси. — Не могли же вы в самом деле считать меня на это способным. Я достаточно с вами знаком, чтобы знать, как часто вы утверждаете то, чего вовсе не думаете.
Такой отзыв о ней заставил Элизабет от души рассмеяться. И, обращаясь к полковнику Фицуильяму, она сказала:
— Мистер Дарси может неплохо обрисовать мой характер, научив вас не верить ни одному моему слову.
Мне на редкость не посчастливилось; в тех местах, где я надеялась хоть немного пользоваться доброй славой, я встретилась с человеком, способным вывести меня на чистую воду.
В самом деле, мистер Дарси, с вашей стороны не великодушно припоминать все дурное, что вы разузнали обо мне в Хартфордшире. Могу добавить, что это и неосторожно, так как может вынудить меня дать вам отпор. И тогда как бы и в отношении вас не открылось нечто такое, что не обрадует ваших близких.
— Я этого не боюсь, — сказал он с улыбкой.
— Ради бога, откройте нам, в чем его можно обвинить, — воскликнул полковник Фицуильям.
— Должен же я знать, как он ведет себя за пределами родного дома.
— Ну так вы об этом узнаете! Но приготовьтесь услышать нечто чудовищное.
Могу вам сообщить, что в первый раз мы встретились с мистером Дарси в Хартфордшире во время бала. И чем, вы полагаете, он на этом балу отличился?
Несмотря на недостаток молодых людей, он соизволил принять участие только в каких-нибудь четырех танцах! Мне жаль вас огорчить, но дело обстояло именно так. Он танцевал лишь четыре раза. И это в то время, когда многие молодые леди вынуждены были сидеть из-за отсутствия кавалеров.
Надеюсь, вы не станете этого отрицать, мистер Дарси?
— В тот вечер я не имел чести быть знакомым ни с одной из присутствовавших дам, кроме тех, с которыми приехал на бал.
— О разумеется. И ведь нельзя же было допустить, чтобы вас с кем-нибудь познакомили!
Полковник Фицуильям, что я играю дальше?
Мои пальцы ждут ваших приказаний.
— Быть может, — сказал Дарси, — обо мне судили бы лучше, если бы я потрудился кому-нибудь представиться. Но я не стремлюсь навязывать свое общество незнакомым людям.
— Не объяснит ли мне ваш кузен, чем это вызвано? — спросила Элизабет, по-прежнему обращаясь к полковнику.
— Может быть, он в силах назвать причину, по которой образованный и неглупый человек, к тому же принятый в обществе, не вправе рассчитывать на расширение знакомств?
— Пожалуй, я смог бы ответить на ваш вопрос, не обращаясь к нему, — сказал Фицуильям. — Это, конечно, не относится к мистеру Дарси!
Причина может состоять в нежелании доставить беспокойство себе самому.
— Я и вправду лишен присущего некоторым людям таланта, — отвечал Дарси, — свободно болтать с человеком, которого прежде никогда не встречал.
Мне нелегко, подобно другим, подлаживаться к тону его рассуждений или делать вид, что меня интересуют его дела.
— Мои пальцы, — сказала Элизабет, — движутся по клавишам этого инструмента не с тем мастерством, какое мне приходилось наблюдать у других музыкантов.
Моей игре недостает ни силы удара, ни выразительности, ни беглости.
Но мне всегда казалось, что я виновата в этом сама, не дав себе труда поупражняться как следует.
Мысль о том, что у меня неподходящие пальцы, почему-то не приходила мне в голову.
Улыбнувшись, Дарси сказал: