Мисс Бингли уставилась на него, требуя, чтобы он открыл ей, что за леди удостоилась чести навести его на подобные мысли.
Ничуть не смутившись, мистер Дарси ответил:
— Мисс Элизабет Беннет.
— Мисс Элизабет Беннет? — повторила мисс Бингли.
— Признаюсь, я поражена до глубины души!
Давно ли она пользуется такой благосклонностью? И скоро ли разрешите пожелать вам счастья?
— Именно тот вопрос, которого я от вас ожидал.
Какой стремительностью обладает женское воображение! Оно перескакивает от простого одобрения к любви и от любви к браку в одну минуту.
Я так и знал, что вы мне пожелаете счастья.
— Что ж, если вы говорите серьезно, я буду считать дело решенным.
У вас будет очаровательная теща, которая, конечно, поселится с вами в Пемберли.
Мистер Дарси слушал с совершенным безразличием, как она развлекалась подобным образом. И поскольку его спокойствие убедило ее, что на самом деле тревожиться не из-за чего, она продолжала изощряться в такого рода остроумии еще достаточно долго.
ГЛАВА VII
Почти вся собственность мистера Беннета заключалась в имении, приносившем две тысячи фунтов годового дохода. На беду его дочерей, имение это наследовалось по мужской линии и, так как в семье не было ребенка мужского пола, переходило после смерти мистера Беннета к дальнему родственнику. Средства миссис Беннет, достаточные при ее теперешнем положении, ни в коей мере не могли восполнить возможную утрату имения в будущем.
Отец ее при жизни был стряпчим в Меритоне, оставив ей всего четыре тысячи фунтов.
Ее сестра вышла замуж за мистера Филипса — бывшего клерка отца, который унаследовал его контору. Брат миссис Беннет жил в Лондоне, будучи занят в солидном торговом деле.
Селение Лонгборн находилось всего в одной миле от Меритона — расстоянии, весьма удобном для девиц Беннет, которые обычно наведывались туда три-четыре раза в неделю, чтобы оказать знаки внимания тетушке, а заодно и расположенной по пути модной лавке.
Особенно часто подобные вылазки совершались двумя младшими дочерьми, Кэтрин и Лидией. Наиболее легкомысленные из сестер, они, за неимением лучшего, непременно должны были побывать в Меритоне, чтобы развлечься после завтрака и запастись новостями для болтовни перед сном. И как бы округа ни была бедна происшествиями, у тетушки им всегда удавалось разузнать нечто достойное их внимания.
В настоящее время они не терпели недостатка в новостях благодаря расположившемуся на зиму в окрестностях Меритона полку милиции, офицеры которого были расквартированы в городке.
Теперь при посещении миссис Филипс выяснялось множество любопытных подробностей.
Каждый день приносил новые сведения об именах офицеров и отношениях между ними.
Квартиры офицеров недолго оставались неизвестными, и вскоре стали завязываться знакомства с их обитателями.
Мистер Филипс навестил каждого из офицеров и тем самым открыл для своих племянниц новый источник блаженства, несравнимого с прежними радостями жизни.
Они не могли разговаривать ни о чем, кроме офицеров. И даже все состояние мистера Бингли, любое упоминание о котором так волновало их мать, не стоило в их глазах ни гроша по сравнению с мундиром прапорщика.
Наслушавшись однажды подобной болтовни, мистер Беннет как бы между прочим заметил:
— Из ваших рассуждений я понял, что вы можете считаться двумя самыми глупыми девчонками в королевстве.
Подобная мысль приходила мне в голову и раньше. Но теперь я в этом окончательно убедился.
Кэтрин смутилась и замолчала, но Лидия, не обратив на эти слова внимания, продолжала рассказывать, как она восхищена капитаном Картером и как ей хочется еще раз его увидеть, прежде чем он завтра уедет в Лондон.
— Меня удивляет, дорогой мой, — сказала Миссис Беннет, — с каким пренебрежением судите вы о развитии ваших детей.
Если бы я усомнилась в достоинствах чьих-либо детей, то, уж во всяком случае, не своих собственных.
— Если мои дети глупы, мне хотелось бы, по крайней мере, не питать в отношении их напрасных надежд.
— К счастью, они необыкновенно умны!
— Надеюсь, мы расходимся с вами только в этом вопросе.
Было бы приятнее, если бы наши взгляды полностью совпадали. Но пока, увы, я нахожу, что две наши младшие дочки — препорядочные дуры.
— Дорогой мистер Беннет, нельзя требовать от юных девиц, чтобы они были так же умны, как их отец и мать.
В нашем возрасте они, наверно, будут думать об офицерах не больше, чем мы с вами.
Я хорошо помню время, когда мне самой очень нравились красные мундиры, — в глубине души, признаюсь, я и теперь к ним неравнодушна. И если бы какой-нибудь обаятельный молодой полковник с шестью тысячами в год попросил руки моей дочери, уверяю вас, я не смогла бы ему отказать. Позавчера вечером у сэра Уильяма мне так понравился полковник Форстер в его парадной форме!
— Ах, мама! — воскликнула Лидия. — Тетя говорит, что полковник Форстер и капитан Картер уже не так часто бывают у мисс Уотсон. Теперь она их чаще видит в библиотеке Кларка.
Ответу миссис Беннет помешало появление посыльного с письмом для ее старшей дочери. Письмо было послано из Незерфилда, и слуга, который его принес, ждал ответа.
Глаза миссис Беннет заблестели от радости, и, пока Джейн проглядывала письмо, она забросала дочь нетерпеливыми вопросами:
— Ах, Джейн, от кого оно?
Что там такое?
Что он тебе написал?
Скорее, скорее, Джейн! Говори же, милочка!
— Оно от мисс Бингли, — сказала Джейн и прочла вслух:
«Моя дорогая, если Вы не согласитесь из жалости к нам пообедать сегодня вместе со мной и Луизой, мы можем возненавидеть друг друга на веки веков, так как пребывание двух женщин tete-a-tete в течение целого дня никогда не обходится без ссоры.
Приезжайте как можно скорее.
Мой брат и его друзья обедают с офицерами. Вечно Ваша
Кэролайн Бингли».
— С офицерами! — воскликнула Лидия.