— Еще бы! Будь моя воля, мы были бы там все вместе.
Но, Лидия, милочка моя, мне все же не совсем понравилось, как ты оттуда уехала.
Разве это было необходимо?
— Боже мой, ну конечно! Что ж тут такого?
В этом и заключалась вся прелесть!
Надо, чтобы ты, и папа, и все сестрицы непременно нас невестили.
Мы проживем в Ньюкасле всю зиму, и я не сомневаюсь, что там будут устраиваться балы. Можете на меня положиться, у всех у них будут отличные кавалеры.
— Мне бы этого хотелось больше всего на свете! — сказала миссис Беннет.
— А когда будете возвращаться, вы можете одну или двух сестер оставить у нас. Будьте спокойны, до исхода зимы я им подыщу женихов.
— Я очень благодарна за мою долю твоих забот, — сказала Элизабет. — Но твой способ выхода замуж мне как-то не по душе.
Молодожены должны были прожить с ними только десять дней.
Перед отъездом из Лондона мистер Уикхем получил назначение в полк, куда ему надлежало прибыть спустя две недели.
Краткостью их пребывания в Лонгборне не был опечален никто, кроме миссис Беннет. И почти все дни у мамаши и дочки уходили на визиты к соседям и весьма частые приемы гостей в собственном доме.
Постоянное присутствие посторонних, позволявшее избежать встреч в семейном кругу, было одинаково удобно тем, кто о чем-то задумывался, и тем, кто ни о чем задумываться не желал.
Отношение Уикхема к жене оказалось именно таким, как Элизабет ожидала. Его нельзя было даже сравнить с привязанностью, которую испытывала к своему мужу Лидия.
Первый же взгляд на них подтвердил предположение, что побег вызван скорее ее чувствами, нежели его. И Элизабет не могла бы объяснить, как Уикхем, не будучи сильно увлечен Лидией, вообще решился на этот шаг, если бы не знала о расстройстве в его денежных делах, из-за которого он должен был покинуть Брайтон. При таких обстоятельствах Уикхем отнюдь не был тем человеком, который мог устоять перед соблазном захватить кого-то с собой.
Лидия была от него без ума.
Она пользовалась любым поводом, чтобы назвать его своим «дорогим Уикхемом».
Он не имел себе равных. Все на свете ему удавалось лучше всего. И она нисколько не сомневалась, что ни один стрелок в стране не сможет больше его настрелять птиц первого сентября.
Как-то раз, вскоре после приезда, сидя утром в обществе двух старших сестер, Лидия сказала, обращаясь к Элизабет:
— А ведь ты еще не знаешь, как мы поженились.
Когда я говорила про это маме и сестрам, ты куда-то исчезла.
Рассказать тебе, как все происходило?
— Пожалуй, не стоит, — ответила Элизабет.
— Чем меньше мы будем вспоминать об этих вещах, тем лучше.
— Фу, какая ты странная!
Я тебе непременно расскажу все по порядку.
Нас поженили в церкви святого Климента — дом, где жил Уикхем, находится в этом приходе.
Всем полагалось собраться к одиннадцати.
Я должна была ехать с дядей и тетей, а остальные — встретить нас перед церковью.
Когда наконец наступил понедельник, я безумно волновалась — все чудилось, словно что-то случится, свадьбу отложат и я останусь ни с чем.
А тут еще, пока я одевалась, эти тетушкины разговоры и поучения. Будто она проповедь читает!
Правда, до меня доходило не больше одного слова из десяти. Ты сама понимаешь, я могла думать только о моем дорогом Уикхеме: до смерти хотелось угадать — наденет ли он синий мундир?
Так вот, в десять, как всегда, мы уселись за завтрак. Мне казалось, он никогда не кончится. Дядюшка и тетушка, должна тебе, кстати, признаться, обращались со мной, пока я у них жила, из рук вон плохо.
Поверишь ли, за две недели я ни разу не выбралась из дому.
Ни одного визита, развлечения или чего-то еще!
В Лондоне, правда, было довольно пусто, но ведь Малый театр оставался открытым.
И можешь себе представить, когда подали наконец карету, дядю как раз вызвал по делу этот ужасный мистер Стоун.
Ты ведь знаешь, когда они сойдутся вдвоем, конца не дождешься.
Я была в отчаянии, просто не знала, что делать, — дядя должен был быть моим посаженым отцом, а если бы мы опоздали, в этот день нас бы не поженили.
К счастью, через десять минут дядя освободился, и мы поехали.
Потом-то я сообразила: если бы он и задержался, ничего можно было не откладывать, потому что его вполне мог заменить мистер Дарси.
— Мистер Дарси? — повторила Элизабет в крайнем изумлении.
— Ну конечно. Он должен был прийти с моим дорогим Уикхемом.
Ах, боже мой, я забыла!
Об этом же нельзя говорить!
С меня взяли честное слово.
Что скажет Уикхем?
Это же тайна!
— Если это тайна, — сказала Джейн, — то не говори больше ни слова.