Скажите же мне... одно слово! Одно лишь слово!
Родольф незаметно соскользнул с табурета на пол, но в это время в кухне послышались шаги, и он обратил внимание, что дверь не заперта.
– Умоляю вас, – сказал он, вставая, – исполните одно мое желание!
Ему хотелось осмотреть ее дом, знать, как она живет. Госпожа Бовари решила, что ничего неудобного в этом нет, но, когда они оба встали, вошел Шарль.
– Здравствуйте, доктор, – сказал Родольф.
Лекарь, польщенный этим неожиданным для него титулом, наговорил кучу любезностей, а Родольф тем временем оправился от смущения.
– Ваша супруга жаловалась на здоровье... – начал было он.
Шарль перебил его: он в самом деле очень беспокоится за жену – у нее опять начались приступы удушья.
Родольф спросил, не будет ли ей полезна верховая езда.
– Разумеется! Отлично, великолепно!..
Блестящая мысль!
Непременно начни кататься.
Эмма на это возразила, что у нее нет лошади, Родольф предложил свою; она отказалась, он не настаивал.
Потом в объяснение своего визита он сказал, что у его конюха, которому пускали кровь, головокружения еще не прошли,
– Я к вам заеду, – вызвался Бовари.
– Нет, нет, я пришлю его к вам. Мы приедем с ним вместе, зачем же вам беспокоиться?
– Прекрасно.
Благодарю вас.
Когда супруги остались вдвоем, Шарль спросил Эмму:
– Почему ты отвергла предложение Буланже? Это так мило с его стороны!
Лицо Эммы приняло недовольное выражение; она придумала тысячу отговорок и в конце концов заявила, что «это может показаться странным».
– А, наплевать! – сказал Шарль и сделал пируэт. – Здоровье – прежде всего!
Ты не права!
– Как же это я буду ездить верхом, когда у меня даже амазонки нет?
– Ну так закажи! – ответил Шарль.
Это ее убедило.
Когда костюм был сшит, Шарль написал Буланже, что жена согласна и что они рассчитывают на его любезность.
Ровно в двенадцать часов следующего дня у крыльца появился Родольф с двумя верховыми лошадьми.
На одной из них было дамское седло оленьей кожи; розовые помпончики прикрывали ей уши.
Родольф надел мягкие сапоги, – он был уверен, что Эмма никогда таких не видала.
В самом деле, когда он в бархатном фраке и белых триковых рейтузах взбежал на площадку лестницы, Эмма пришла в восторг от его вида.
Она была уже готова и ждала.
Жюстен удрал из аптеки, чтобы поглядеть на Эмму; сам фармацевт – и тот соизволил выйти.
Он обратился к Буланже с наставлениями:
– Будьте осторожны! Долго ли до беды?
Лошади у вас не горячи?
Эмма услышала над головой стук: это, развлекая маленькую Берту, барабанила по стеклу Фелисите.
Девочка послала матери воздушный поцелуй – та сделала ответный знак рукояткой хлыстика.
– Приятной прогулки! – крикнул г-н Оме. – Но только осторожней, осторожней!
И замахал им вслед газетой.
Вырвавшись на простор, лошадь Эммы тотчас понеслась галопом.
Родольф скакал рядом.
По временам Эмма и Родольф переговаривались.
Слегка наклонив голову, высоко держа повод, а правую руку опустив, Эмма вся отдалась ритму галопа, подбрасывавшего ее в седле.
У подножия горы Родольф ослабил поводья; они пустили лошадей одновременно; на вершине лошади вдруг остановились, длинная голубая вуаль закрыла Эмме лицо.
Было самое начало октября.
Над полями стоял туман.
На горизонте, между очертаниями холмов, вился клочковатый пар – поднимался и таял.
В прорывах облаков далеко-далеко виднелись освещенные солнцем крыши Ионвиля, сады, сбегавшие к реке, стены, дворы, колокольня.
Эмма, щурясь, старалась отыскать свой дом, и никогда еще этот захудалый городишко не казался ей таким маленьким.