– Я вам скажу одну вещь, и, надеюсь, вы пожертвуете своими занятиями.
– Так скажите.
– Вас просит об этом моя мать.
– Графиня де Морсер? – вздрогнув, спросил Монте-Кристо.
– Должен вам сказать, граф, что матушка вполне откровенна со мной.
И если в вас не дрожали те симпатические струны, о которых я вам говорил, значит, у вас их вообще нет, потому что целых четыре дня мы только о вас и говорили.
– Обо мне? Право, вы меня смущаете.
– Что ж, это естественно: ведь вы – живая загадка.
– Неужели и ваша матушка находит, что я загадка?
Право, я считал ее слишком рассудительной для такой игры воображения!
– Да, дорогой граф, загадка для всех, и для моей матери тоже; загадка, всеми признанная и никем не разгаданная; успокойтесь, вы все еще остаетесь неразрешенным вопросом.
Матушка только спрашивает все время, как это может быть, что вы так молоды.
Я думаю, что в глубине души она принимает вас за Калиостро или за графа Сен-Жермена, как графиня Г. – за лорда Рутвена.
При первой же встрече с госпожой де Морсер убедите ее в этом окончательно. Вам это не трудно, ведь вы обладаете философским камнем одного и умом другого.
– Спасибо, что предупредили, – сказал, улыбаясь, граф, – я постараюсь оправдать все ожидания.
– Так что вы приедете в субботу?
– Да, раз об этом просит госпожа де Морсер.
– Это очень мило с вашей стороны.
– А Данглар?
– О, ему уже послано тройное приглашение; это взял на себя мой отец.
Мы постараемся также заполучить великого д’Агессо,[54] господина де Вильфора; но на это мало надежды.
– Пословица говорит, что надежду никогда не следует терять.
– Вы танцуете, граф?
– Я?
– Да, вы. Что было бы удивительного, если бы вы танцевали?
– Да, в самом деле, до сорока лет… Нет, не танцую; но я люблю смотреть на танцы.
А госпожа де Морсер танцует?
– Тоже нет; вы будете разговаривать, она так жаждет поговорить с вами!
– Неужели?
– Честное слово!
И должен сказать вам, что вы первый человек, с которым моя матушка выразила желание поговорить.
Альбер взял свою шляпу и встал; граф пошел проводить его.
– Я раскаиваюсь, – сказал он, останавливая Альбера на ступенях подъезда.
– В чем?
– В своей нескромности. Я не должен был говорить с вами о Дангларе.
– Напротив, говорите о нем еще больше, говорите почаще, всегда говорите, но только в том же духе.
– Отлично, вы меня успокаиваете.
Кстати, когда возвращается д’Эпине?
– Дней через пять-шесть, не позже.
– А когда его свадьба?
– Как только приедут господин и госпожа де Сен-Меран.
– Привезите его ко мне, когда он приедет.
Хотя вы и уверяете, что я его не люблю, но, право же, я буду рад его видеть.
– Слушаю, мой повелитель, ваше желание будет исполнено.
– До свидания!
– Во всяком случае, в субботу непременно, да?
– Конечно! Я же дал слово.
Граф проводил Альбера глазами и помахал ему рукой.
Затем, когда тот уселся в свой фаэтон, он обернулся и увидел Бертуччо.
– Ну, что же? – спросил граф.