– Никого.
– Как вы можете так жить, не имея ничего, что привязывает к жизни?
– Это произошло не по моей вине, сударыня.
Когда я жил на Мальте, я любил одну девушку и должен был на ней жениться, но налетела война и умчала меня от нее, как вихрь.
Я думал, что она достаточно любит меня, чтобы ждать, чтобы остаться верной даже моей могиле.
Когда я вернулся, она была уже замужем.
Это обычная история каждого мужчины старше двадцати лет.
Быть может, у меня было более чувствительное сердце, чем у других, и я страдал больше, чем страдал бы другой на моем месте, вот и все.
Графиня приостановилась, словно ей не хватило дыхания.
– Да, – сказала она, – и эта любовь осталась лежать камнем на вашем сердце… Любишь по-настоящему только раз в жизни… И вы не виделись больше с этой женщиной?
– Никогда.
– Никогда!
– Я больше не возвращался туда, где она жила.
– На Мальту?
– Да, на Мальту.
– Она и теперь на Мальте?
– Вероятно.
– И вы простили ей ваши страдания?
– Ей – да.
– Но только ей; вы все еще ненавидите тех, кто вас с ней разлучил?
– Нисколько.
За что мне их ненавидеть?
Графиня остановилась перед Монте-Кристо; в руке она все еще держала обрывок ароматной грозди.
– Возьмите, – сказала она.
– Я никогда не ем муската, сударыня, – ответил Монте-Кристо, как будто между ними не было никакого разговора на эту тему.
Графиня жестом, полным отчаяния, отбросила кисть винограда в ближайшие кусты.
– Непреклонный! – прошептала она.
Монте-Кристо остался столько же невозмутимым, как если бы этот упрек относился не к нему.
В эту минуту к ним подбежал Альбер.
– Матушка, – сказал он, – большое несчастье!
– Что такое?
Что случилось? – спросила графиня, выпрямляясь во весь рост, словно возвращаясь от сна к действительности. – Несчастье, ты говоришь?
В самом деле, теперь должны начаться несчастья!
– Приехал господин де Вильфор.
– И что же?
– Он приехал за женой и дочерью.
– Почему?
– В Париж прибыла маркиза де Сен-Меран и привезла известие, что маркиз де Сен-Меран умер на пути из Марселя, на первой остановке.
Госпожа де Вильфор была так весела, что долго не могла понять и поверить; но мадемуазель Валентина при первых же словах, несмотря на всю осторожность ее отца, все угадала; этот удар поразил ее, как громом, и она упала в обморок.
– А кем маркиз де Сен-Меран приходится мадемуазель Валентине де Вильфор? – спросил граф.
– Это ее дед по матери.
Он ехал сюда, чтобы ускорить брак своей внучки с Францем.
– Ах, вот как!
– Теперь Францу придется подождать.
Жаль, что маркиз де Сен-Меран не приходится также дедом мадемуазель Данглар!
– Альбер, Альбер! Ну, что ты говоришь? – с нежным упреком сказала г-жа де Морсер. – Он вас так уважает, граф, скажите ему, что так не следует говорить!
Она отошла на несколько шагов.
Монте-Кристо взглянул на нее так странно, с такой задумчивой и восторженной нежностью, что она вернулась назад. Она взяла его руку, сжала в то же время руку сына и соединила их.
– Мы ведь друзья, правда? – сказала она.
– Я не смею притязать на вашу дружбу, сударыня, – сказал граф, – но, во всяком случае, я ваш почтительнейший слуга.