– О, ваше сиятельство!
– Я не жалуюсь, Батистен, это скромно; однако я желал бы, чтобы этой суммы вы не превышали.
Следовательно, вы нигде не найдете места лучше того, на которое вам посчастливилось попасть.
Я никогда не бью своих слуг, никогда не браню их, никогда не сержусь, всегда прощаю ошибку и никогда не прощаю небрежности или забывчивости.
Мои распоряжения кратки, но ясны и точны; мне приятнее повторить их два и даже три раза, чем видеть их непонятыми.
Я достаточно богат, чтобы знать все, что меня интересует, а я очень любопытен, предупреждаю вас.
Поэтому, если я когда-нибудь узнаю, что вы обо мне говорили – все равно, хорошо или дурно, – обсуждали мои поступки, следили за моим поведением, вы в ту же минуту будете уволены.
Я предупреждаю своих слуг только один раз; вы предупреждены, ступайте!
Батистен поклонился и сделал несколько шагов к двери.
– Кстати, – продолжал граф, – а забыл вам сказать, что ежегодно я кладу известную сумму на имя моих слуг. Те, кого я увольняю, естественно, теряют эти деньги в пользу остальных, которые получат их после моей смерти.
Вы служите у меня уже год; начало вашего состояния положено; от вас зависит увеличить его.
Эта речь, произнесенная при Али, который оставался невозмутим, ибо ни слова не понимал по-французски, произвела на Батистена впечатление, понятное всякому, кто знаком с психологией французского слуги.
– Я постараюсь согласоваться во всем с желаниями вашего сиятельства, – сказал он. – Притом же я буду руководствоваться примером господина Али.
– Ни в коем случае, – ледяным тоном возразил граф. – У Али, при всех его достоинствах, много недостатков; не берите с него примера, ибо Али – исключение; жалованья он не получает; это не слуга, это мой раб, моя собака: если он нарушит свой долг, я его не прогоню, я его убью.
Батистен вытаращил глаза.
– Вы не верите? – спросил Монте-Кристо. И он повторил Али то, что перед тем сказал по-французски Батистену.
Али выслушал его, улыбнулся, подошел к своему господину, стал на одно колено и почтительно поцеловал ему руку.
Этот наглядный урок окончательно убедил Батистена.
Граф сделал ему знак удалиться. Али последовал за своим господином. Они прошли в кабинет и долго там беседовали.
В пять часов граф три раза ударил по звонку.
Одним звонком он вызывал Али, двумя Батистена, тремя Бертуччо.
Управляющий явился.
– Лошадей! – сказал Монте-Кристо.
– Лошади поданы, – отвечал Бертуччо. – Должен ли я сопровождать ваше сиятельство?
– Нет, только кучер, Батистен и Али.
Граф вышел на крыльцо и увидел свой экипаж, запряженный той самой парой, которой он любовался утром, когда на ней приезжал Данглар.
Проходя мимо лошадей, он окинул их взглядом. – Они в самом деле великолепны, – сказал он, – вы хорошо сделали, что купили их; правда, это было сделано немного поздно.
– Ваше сиятельство, – сказал Бертуччо, – мне стоило большого труда добыть их, и они обошлись очень дорого.
Граф пожал плечами. – Разве лошади стали хуже от этого?
– Если ваше сиятельство довольны, – сказал Бертуччо, – то все хорошо.
Куда прикажете ехать?
– На улицу Шоссе д’Антен, к барону Данглару.
Да, вот что, Бертуччо, – добавил граф. – Мне нужен участок на морском берегу, скажем в Нормандии, между Гавром и Булонью.
Я, как видите, не стесняю вас в выборе.
Необходимо, чтобы на том участке, который вы приобретете, были маленькая гавань, бухточка или залив, где бы мог стоять мой корвет; его осадка всего пятнадцать футов.
Судно должно быть готово выйти в море в любое время дня и ночи.
Вы наведете справки у всех нотариусов относительно участка, отвечающего этим условиям; когда вы соберете сведения, вы отправитесь посмотреть и, если одобрите, купите на свое имя.
Корвет, вероятно, уже на пути в Фекан?
– В тот самый вечер, когда мы покидали Марсель, я видел, как он вышел в море.
– А яхта?
– Яхте отдан приказ стоять в Мартиге.
– Хорошо!
Вы время от времени будете сноситься с обоими капитанами, чтобы они не засыпали.
– А как с пароходом?
– Который стоит в Шалоне?
– Да.
– Те же распоряжения, что и относительно обоих парусников.
– Слушаю.
– Как только вы купите участок, позаботьтесь, чтобы на северной дороге и на южной были приготовлены подставы через каждые десять лье.
– Ваше сиятельство может на меня положиться.