– Да, сударыня.
– Тогда не можете ли вы мне сказать, – живо продолжала она, – кому принадлежала лошадь, выигравшая приз Жокей-клуба?
– Не знаю, – отвечал Шато-Рено, – я только что задал этот самый вопрос Альберу.
– Вам это очень важно, графиня? – спросил Альбер.
– Что?
– Узнать имя владельца лошади?
– Бесконечно. Представьте себе… Но, может быть, вы его знаете, виконт?
– Графиня, вы хотели что-то рассказать.
«Представьте себе», – сказали вы.
– Да, представьте себе, этот чудесный гнедой скакун и этот очаровательный маленький жокей в розовом с первого же взгляда внушили мне такую симпатию, что я от всей души желала им удачи, как будто я поставила на них половину моего состояния, а когда я увидела, что они пришли первыми, опередив остальных на три корпуса, я так обрадовалась, что стала хлопать, как безумная.
Вообразите мое изумление, когда, вернувшись домой, я встретила у себя на лестнице маленького розового жокея!
Я подумала, что победитель, вероятно, живет в одном доме со мной, но когда я открыла дверь моей гостиной, мне сразу бросился в глаза золотой кубок, выигранный сегодня неизвестной лошадью и неизвестным жокеем.
В кубке лежала записка: «Графине Г. лорд Рутвен».
– Так и есть, – сказал Альбер.
– То есть как это? Что вы хотите сказать?
– Я хочу сказать, что это тот самый лорд Рутвен.
– Какой лорд Рутвен?
– Да наш вампир, которого мы видели в театре Арджентина.
– Неужели? – воскликнула графиня. – Разве он здесь?
– Конечно.
– И вы видитесь с ним? Он у вас бывает? Вы посещаете его?
– Это мой близкий друг, и даже господин де Шато-Рено имеет честь быть с ним знакомым.
– Почему вы думаете, что это именно он взял приз?
– Его лошадь записана под именем Вампа.
– Что же из этого?
– А разве вы не помните, как звали знаменитого разбойника, который взял меня в плен?
– Да, правда.
– Из рук которого меня чудесным образом спас граф?
– Да, да.
– Его звали Вампа.
Теперь вы сами видите, что это он.
– Но почему он прислал этот кубок мне?
– Во-первых, графиня, потому, что я, можете поверить, много рассказывал ему о вас, а во-вторых, вероятно, потому, что он был очень рад встретить соотечественницу и счастлив тем интересом, который она к нему проявила.
– Я надеюсь, что вы ничего не рассказывали ему о тех глупостях, которые мы болтали на его счет!
– Откровенно говоря, я за это не поручусь, а то, что он преподнес вам этот кубок от имени лорда Рутвена…
– Да ведь это ужасно!
Он меня возненавидит!
– Разве его поступок свидетельствует о враждебности?
– Признаться, нет.
– Вот видите!
– Так, значит, он в Париже!
– Да.
– И какое он произвел впечатление?
– Что ж, – сказал Альбер, – о нем поговорили неделю, потом случилась коронация английской королевы и кража бриллиантов у мадемуазель Марс, и стали говорить об этом.
– Дорогой мой, – сказал Шато-Рено, – сразу видно, что граф ваш друг, вы к нему соответственно относитесь.
Не верьте ему, графиня, в Париже только и говорят, что о графе Монте-Кристо.
Он начал с того, что подарил госпоже Данглар пару лошадей, стоивших тридцать тысяч франков; потом спас жизнь госпоже де Вильфор; затем, по-видимому, взял приз Жокей-клуба.
Что бы ни говорил Морсер, я, напротив, утверждаю, что и сейчас все заинтересованы графом и еще целый месяц только о нем и будут говорить, если он будет продолжать оригинальничать; впрочем, по-видимому, это его обычное занятие.
– Может быть, – сказал Альбер. – Кстати, кто это занял бывшую ложу русского посла?
– Которая это? – спросила графиня.