Я даже не поручусь, не утверждает ли он, что там идет дождь.
– Значит, ваш друг изменил свое мнение обо мне?
– Напротив, он продолжает утверждать, что вы прежде всего – существо фантастическое; поэтому он и жалеет о вашем отсутствии.
– Очень приятный человек! – сказал Монте-Кристо. – Я почувствовал к нему живейшую симпатию в первый же вечер нашего знакомства, когда он был занят поисками ужина и любезно согласился поужинать со мной.
Если не ошибаюсь, он сын генерала д‘Эпине?
– Совершенно верно.
– Того самого, которого так подло убили в тысяча восемьсот пятнадцатом году?
– Да, бонапартисты.
– Вот-вот!
Право, он мне очень нравится. Не собираются ли женить и его?
– Да, он женится на мадемуазель де Вильфор.
– Это решено?
– Так же, как моя женитьба на мадемуазель Данглар, – смеясь, ответил Альбер.
– Вы смеетесь?..
– Да.
– Почему?
– Потому что мне кажется, что в этом браке столько же обоюдной симпатии, как в моем с мадемуазель Данглар.
Но, право, граф, мы с вами болтаем о женщинах, совсем как женщины болтают о мужчинах; это непростительно!
Альбер встал.
– Вы уже уходите?
– Это мило! Уже два часа я вам надоедаю, и вы настолько любезны, что спрашиваете меня, ухожу ли я.
Поистине, граф, вы самый вежливый человек на свете!
А как вышколены ваши слуги!
Особенно Батистен. Я никогда не мог заполучить такого.
У меня они всегда как будто подражают лакеям из Французского театра, которые именно потому, что им надо произнести одно только слово, всякий раз подходят для этого к самой рампе.
Так что, если вы захотите расстаться с Батистеном, уступите его мне.
– Это решено, виконт.
– Подождите, это еще не все. Передайте, пожалуйста, мой привет вашему скромному приезжему из Лукки, синьору Кавальканти деи Кавальканти, и если бы оказалось, что он не прочь женить своего сына, постарайтесь найти ему жену, очень богатую, очень родовитую, хотя бы по женской линии, и баронессу по отцу. Я вам в этом помогу.
– Однако, – воскликнул Монте-Кристо, – неужели дело обстоит так?
– Да.
– Не зарекайтесь, мало ли что может случиться.
– Ах, граф, – воскликнул Морсер, – какую бы вы мне оказали услугу!
Я на сто раз сильнее полюбил бы вас, если бы благодаря вам остался холостым, хотя бы еще десять лет!
– Все возможно, – серьезно ответил Монте-Кристо. И, простившись с Альбером, он вернулся к себе и три раза позвонил.
Вошел Бертуччо.
– Бертуччо, – сказал он, – имейте в виду, что я в субботу принимаю гостей на моей вилле в Отейле.
Бертуччо слегка вздрогнул. – Слушаю, ваше сиятельство, – сказал он.
– Вы мне необходимы, чтобы все как следует устроить, – продолжал граф. – Это прекрасный дом, или, во всяком случае, он может стать прекрасным.
– Для этого его надо целиком обновить, ваше сиятельство; обивка стен очень выцвела.
– Тогда перемените ее всюду, кроме спальни, обитой красным штофом; ее оставьте точно в таком же виде, как она есть.
Бертуччо поклонился.
– Точно так же ничего не трогайте в саду; зато со двором делайте все что хотите; мне было бы даже приятно, если бы он стал неузнаваем.
– Я сделаю все, что могу, чтобы угодить вашему сиятельству, но я был бы спокойнее, если бы ваше сиятельство соблаговолили дать мне указания относительно обеда.
– Право, дорогой Бертуччо, – сказал граф, – я нахожу, что с тех пор, как мы в Париже, вы не в своей тарелке, вы полны сомнений; разве вы разучились понимать меня?
– Но, может быть, ваше сиятельство, хотя бы сообщите мне, кого вы приглашаете?
– Я еще и сам не знаю, и вам тоже незачем знать.
Лукулл обедает у Лукулла, вот и все.
Бертуччо поклонился и вышел.
XVII.
Майор Кавальканти