– Да, мадемуазель, прежде всего вы, – резко сказал доктор.
Валентина удивленно взглянула на д’Авриньи, поцеловала деда в лоб и вышла.
Доктор с мрачным видом закрыл за ней дверь.
– Смотрите, смотрите, доктор, он приходит в себя; это был просто припадок.
Д’Авриньи мрачно улыбался.
– Как вы себя чувствуете, Барруа? – спросил он.
– Немного лучше, сударь.
– Вы можете выпить стакан воды с эфиром?
– Попробую, только не трогайте меня.
– Почему?
– Мне кажется, если вы дотронетесь до меня хотя бы пальцем, со мной опять будет припадок.
– Выпейте.
Барруа взял стакан, поднес его к своим посиневшим губам и отпил около половины.
– Где у вас болит? – спросил доктор.
– Всюду; меня сводит судорога.
– Голова кружится?
– Да.
– В ушах звенит?
– Ужасно.
– Когда это началось?
– Только что.
– Сразу?
– Как громом ударило.
– Вчера вы ничего не чувствовали? Позавчера ничего?
– Ничего.
– Ни сонливости? Ни тяжести в желудке?
– Нет.
– Что вы ели сегодня?
– Я ничего еще не ел; я только выпил стакан лимонада из графина господина Нуартье. И Барруа кивнул головой в сторону старика, который, неподвижный в своем кресле, следил за этой сценой, не упуская ни одного движения, ни одного слова.
– Где этот лимонад? – живо спросил доктор.
– В графине, внизу.
– Где внизу?
– На кухне.
– Хотите, я принесу, доктор? – спросил Вильфор.
– Нет, оставайтесь здесь и постарайтесь, чтобы больной выпил весь стакан.
– А лимонад?.. – Я пойду сам.
Д’Авриньи бросился к двери, отворил ее, побежал по черной лестнице и едва не сбил с ног г-жу де Вильфор, которая также спускалась на кухню.
Она вскрикнула. Д’Авриньи даже не заметил этого; поглощенный одной мыслью, он перепрыгнул через последние ступеньки, вбежал в кухню и увидел на три четверти пустой графин, стоящий на подносе.
Он ринулся на него, как орел на добычу.
С трудом дыша, он поднялся в первый этаж и вернулся в комнату Нуартье.
Госпожа де Вильфор в это время медленно поднималась к себе.
– Это тот самый графин? – спросил д’Авриньи.
– Да, господин доктор.
– Это тот самый лимонад, который вы пили?
– Наверное.
– Какой у него был вкус?
– Горький.
Доктор налил несколько капель на ладонь, втянул их губами и, подержав во рту, словно пробуя вино, выплюнул жидкость в камин.
– Это он и есть, – сказал он. – Вы его тоже пили, господин Нуартье?
– Да, – показал старик.