"Милый!
Я давно догадывался...
Ну, дай вам Бог...
Смотри только, береги это сокровище..."
И вот через три месяца святое сокровище ходит в затрепанном капоте, туфли на босу ногу, волосенки жиденькие, нечесаные, в папильотках, с денщиками собачится, как кухарка, с молодыми офицерами ломается, сюсюкает, взвизгивает, закатывает глаза.
Мужа почему-то на людях называет Жаком. Знаешь, этак в нос, с растяжкой, томно:
"Ж-а-а-ак".
Мотовка, актриса, неряха, жадная.
И глаза всегда лживые-лживые...
Теперь все прошло, улеглось, утряслось.
Я даже этому актеришке в душе благодарен...
Слава Богу, что детей не было...
- Вы простили им, дедушка?
- Простил - это не то слово, Верочка.
Первое время был как бешеный.
Если бы тогда увидел их, конечно, убил бы обоих.
А потом понемногу отошло и отошло, и ничего не осталось, кроме презрения.
И хорошо.
Избавил Бог от лишнего пролития крови.
И кроме того, избежал я общей участи большинства мужей.
Что бы я был такое, если бы не этот мерзкий случай?
Вьючный верблюд, позорный потатчик, укрыватель, дойная корова, ширма, какая-то домашняя необходимая вещь...
Нет!
Все к лучшему, Верочка.
Нет, нет, дедушка, в вас все-таки, простите меня, говорит прежняя обида...
А вы свой несчастный опыт переносите на все человечество.
Возьмите хоть нас с Васей.
Разве можно назвать наш брак несчастливым?
Аносов довольно долго молчал.
Потом протянул неохотно: - Ну, хорошо... скажем - исключение...
Но вот в большинстве-то случаев почему люди женятся?
Возьмем женщину.
Стыдно оставаться в девушках, особенно когда подруги уже повыходили замуж.
Тяжело быть лишним ртом в семье.
Желание быть хозяйкой, главною в доме, дамой, самостоятельной...
К тому же потребность, прямо физическая потребность материнства, и чтобы начать вить свое гнездо.
А у мужчин другие мотивы.
Во-первых, усталость от холостой жизни, от беспорядка в комнатах, от трактирных обедов, от грязи, окурков, разорванного и разрозненного белья, от долгов, от бесцеремонных товарищей, и прочее и прочее.
Во-вторых, чувствуешь, что семьей жить выгоднее, здоровее и экономнее.
В-третьих, думаешь: вот пойдут детишки,- я-то умру, а часть меня все-таки останется на свете... нечто вроде иллюзии бессмертия.
В-четвертых, соблазн невинности, как в моем случае.
Кроме того, бывают иногда и мысли о приданом.
А где же любовь-то?
Любовь бескорыстная, самоотверженная, не ждущая награды?
Та, про которую сказано - "сильна, как смерть"?
Понимаешь, такая любовь, для которой совершить любой подвиг, отдать жизнь, пойти на мучение вовсе не труд, а одна радость.
Постой, постой, Вера, ты мне сейчас опять хочешь про твоего Васю?
Право же, я его люблю.
Он хороший парень.
Почем знать, может быть, будущее и покажет его любовь в свете большой красоты.