Она была замужем за очень богатым и очень глупым человеком, который ровно ничего не делал, но числился при каком-то благотворительном учреждении и имел звание камер-юнкера.
Мужа она терпеть не могла, но родила от него двух детей мальчика и девочку; больше она решила не иметь детей и не имела.
Что касается Веры - та жадно хотела детей и даже, ей казалось, чем больше, тем лучше, но почему-то они у нее не рождались, и она болезненно и пылко обожала хорошеньких малокровных детей младшей сестры, всегда приличных и послушных, с бледными мучнистыми лицами и с завитыми льняными кукольными волосами.
Анна вся состояла из веселой безалаберности и милых, иногда странных противоречий.
Она охотно предавалась самому рискованному флирту во всех столицах и на всех курортах Европы, но никогда не изменяла мужу, которого, однако, презрительно высмеивала и в глаза и за глаза; была расточительна, страшно любила азартные игры, танцы, сильные впечатления, острые зрелища, посещала за границей сомнительные кафе, но в то же время отличалась щедрой добротой и глубокой, искренней набожностью, которая заставила ее даже принять тайно католичество.
У нее были редкой красоты спина, грудь и плечи.
Отправляясь на большие балы, она обнажалась гораздо больше пределов, дозволяемых приличием и модой, но говорили, что под низким декольте у нее всегда была надета власяница.
Вера же была строго проста, со всеми холодно и немного свысока любезна, независима и царственно спокойна.
III
Боже мой, как у вас здесь хорошо!
Как хорошо! - говорила Анна, идя быстрыми и мелкими шагами рядом с сестрой по дорожке.- Если можно, посидим немного на скамеечке над обрывом.
Я так давно не видела моря.
И какой чудный воздух: дышишь - и сердце веселится.
В Крыму, в Мисхоре, прошлым летом я сделала изумительное открытие.
Знаешь, чем пахнет морская вода во время прибоя?
Представь себе - резедой.
Вера ласково усмехнулась:
- Ты фантазерка.
- Нет, нет.
Я помню также раз, надо мной все смеялись, когда я сказала, что в лунном свете есть какой-то розовый оттенок.
А на днях художник Борицкий - вот тот, что пишет мой портрет,- согласился, что я была права и что художники об этом давно знают.
- Художник - твое новое увлечение?
- Ты всегда придумаешь! - засмеялась Анна и, быстро подойдя к самому краю обрыва, отвесной стеной падавшего глубоко в море, заглянула вниз и вдруг вскрикнула в ужасе и отшатнулась назад с побледневшим лицом.
- У, как высоко! - произнесла она ослабевшим и вздрагивающим голосом.Когда я гляжу с такой высоты, у меня всегда как-то сладко и противно щекочет в груди... и пальцы на ногах щемит...
И все-таки тянет, тянет...
Она хотела еще раз нагнуться над обрывом, но сестра остановила ее.
- Анна, дорогая моя, ради Бога!
У меня у самой голова кружится, когда ты так делаешь.
Прошу тебя, сядь.
- Ну хорошо, хорошо, села...
Но ты только посмотри, какая красота, какая радость - просто глаз не насытится.
Если бы ты знала, как я благодарна Богу за все чудеса, которые он для нас сделал!
Обе на минутку задумались.
Глубоко-глубоко под ними покоилось море.
Со скамейки не было видно берега, и оттого ощущение бесконечности и величия морского простора еще больше усиливалось.
Вода была ласково-спокойна и весело-синя, светлея лишь косыми гладкими полосами в местах течения и переходя в густосиний глубокий цвет на горизонте.
Рыбачьи лодки, с трудом отмечаемые глазом - такими они казались маленькими,- неподвижно дремали в морской глади, недалеко от берега.
А дальше точно стояло в воздухе, не подвигаясь вперед, трехмачтовое судно, все сверху донизу одетое однообразными, выпуклыми от ветра белыми стройными парусами.
Я тебя понимаю,- задумчиво сказала старшая сестра,- но у меня как-то не так, как у тебя.
Когда я в первый раз вижу море после большого времени, оно меня и волнует, и радует, и поражает.
Как будто я в первый раз вижу огромное, торжественное чудо.
Но потом, когда привыкну к нему, оно начинает меня давить своей плоской пустотой...
Я скучаю, глядя на него, и уж стараюсь больше не смотреть. Надоедает.
Анна улыбнулась.
- Чему ты? - спросила сестра.
- Прошлым летом,- сказала Анна лукаво,- мы из Ялты поехали большой кавалькадой верхом на Уч-Кош.
Это там, за лесничеством, выше водопада.
Попали сначала в облако, было очень сыро и плохо видно, а мы все поднимались вверх по крутой тропинке между соснами.
И вдруг как-то сразу окончился лес, и мы вышли из тумана.
Вообрази себе: узенькая площадка на скале, и под ногами у нас пропасть.