И, умирая, я в скорбный час расставания с жизнью все-таки пою - слава тебе.
Вот она идет, все усмиряющая смерть, а я говорю - слава тебе!.."
Княгиня Вера обняла ствол акации, прижалась к нему и плакала.
Дерево мягко сотрясалось.
Налетел легкий ветер и, точно сочувствуя ей, зашелестил листьями.
Острее запахли звезды табака...
И в это время удивительная музыка, будто бы подчиняясь ее горю, продолжала:
"Успокойся, дорогая, успокойся, успокойся.
Ты обо мне помнишь?
Помнишь?
Ты ведь моя единая и последняя любовь.
Успокойся, я с тобой.
Подумай обо мне, и я буду с тобой, потому, что мы с тобой любили друг друга только одно мгновение, но навеки.
Ты обо мне помнишь?
Помнишь? Помнишь?
Вот я чувствую твои слезы.
Успокойся.
Мне спать так сладко, сладко, сладко".
Жении Рейтер вышла из комнаты, уже кончив играть, и увидала княгиню Веру, сидящую на скамейке всю в слезах.
- Что с тобой? - спросила пианистка.
Вера, с глазами, блестящими от слез, беспокойно, взволнованно стала целовать ей лицо, губы, глаза и говорила:
- Нет, нет,- он меня простил теперь.
Все хорошо.