Деревни внизу кажутся не больше спичечной коробки, леса и сады - как мелкая травка.
Вся местность спускается к морю, точно географическая карта.
А там дальше - море! Верст на пятьдесят, на сто вперед.
Мне казалось - я повисла в воздухе и вот-вот полечу.
Такая красота, такая легкость!
Я оборачиваюсь назад и говорю проводнику в восторге:
"Что? Хорошо, Сеид-оглы?"
А он только языком почмокал:
"Эх, барина, как мине все это надоел.
Каж-дый день видим".
- Благодарю за сравнение,- засмеялась Вера,- нет, я только думаю, что нам, северянам, никогда не понять прелести моря.
Я люблю лес.
Помнишь лес у нас в Егоровском?..
Разве может он когда-нибудь прискучить?
Сосны!..
А какие мхи!..
А мухоморы! Точно из красного атласа и вышиты белым бисером.
Тишина такая... прохлада.
- Мне все равно, я все люблю,- ответила Анна.- А больше всего я люблю мою сестренку, мою благоразумную Вереньку.
Нас ведь только двое на свете.
Она обняла старшую сестру и прижалась к ней, щека к щеке.
И вдруг спохватилась.
- Нет, какая же я глупая!
Мы с тобою, точно в романе, сидим и разговариваем о природе, а я совсем забыла про мой подарок.
Вот посмотри.
Я боюсь только, понравится ли?
Она достала из своего ручного мешочка маленькую записную книжку в удивительном переплете: на старом, стершемся и посеревшем от времени синем бархате вился тускло-золотой филигранный узор редкой сложности, тонкости и красоты,- очевидно, любовное дело рук искусного и терпеливого художника.
Книжка была прикреплена к тоненькой, как нитка, золотой цепочке, листки в середине были заменены таблетками из слоновой кости.
- Какая прекрасная вещь!
Прелесть! - сказала Вера и поцеловала сестру.Благодарю тебя.
Где ты достала такое сокровище?
- В одной антикварной лавочке.
Ты ведь знаешь мою слабость рыться в старинном хламе.
Вот я и набрела на этот молитвенник.
Посмотри, видишь, как здесь орнамент делает фигуру креста.
Правда, я нашла только один переплет, остальное все пришлось придумывать - листочки, застежки, карандаш.
Но Моллине совсем не хотел меня понять, как я ему ни толковала.
Застежки должны были быть в таком же стиле, как и весь узор, матовые, старого золота, тонкой резьбы, а он Бог знает что сделал.
Зато цепочка настоящая венецианская, очень древняя.
Вера ласково погладила прекрасный переплет.
- Какая глубокая старина!..
Сколько может быть этой книжке? - спросила она.
- Я боюсь определить точно.
Приблизительно конец семнадцатого века, середина восемнадцатого...
- Как странно,- сказала Вера с задумчивой улыбкой.- Вот я держу в своих руках вещь, которой, может быть, касались руки маркизы Помпадур или самой королевы Антуанетты...
Но знаешь, Анна, это только тебе могла прийти в голову шальная мысль переделать молитвенник в дамский carnet [записная книжка; франц.].
Однако все-таки пойдем посмотрим, что там у нас делается.
Они прошли в дом через большую каменную террасу, со всех сторон закрытую густыми шпалерами винограда "изабелла".
Черные обильные гроздья, издававшие слабый запах клубники, тяжело свисали между темной, кое-где озолоченной солнцем зеленью.
По всей террасе разливался зеленый полусвет, от которого лица женщин сразу побледнели.