Мужчины собрались на краю светлого круга, падавшего от костра.
Из инструментов у них были лопата и кирка.
Отец отмерил восемь футов в длину, три в ширину.
Работали по очереди.
Отец взрывал землю киркой, а дядя Джон откидывал ее в сторону лопатой.
Кирка переходила к Элу, лопата к Тому. Потом за кирку брался Ной, за лопату Конни.
Работа шла без перерыва, и могила становилась все глубже и глубже.
Стоя по плечи в прямоугольной яме, Том спросил:
– Па, еще рыть или довольно?
– Нет, надо еще – фута на два.
Ты вылезай, Том. Тебе надо писать записку.
Том вылез, и его место занял Ной.
Том подошел к матери, сидевшей у костра.
– Ма, а бумага и чернила у нас найдутся?
Мать медленно покачала головой.
– Н-нет.
Что другое, а этого не захватили. – Она взглянула на Сэйри.
И маленькая женщина быстро зашагала к палатке.
Она вернулась оттуда с библией и огрызком карандаша.
– Вот.
Тут есть чистая страница.
Напиши на ней и вырви. – Она протянула библию и карандаш Тому.
Том сел у костра.
Он сосредоточенно прищурил глаза и наконец вывел крупными буквами на белой странице:
«Здесь похоронен Уильям Джеймс Джоуд, он умер от удара старым стариком.
Родня зарыла его здесь, потому что денег на похороны не было.
Его никто не убил.
С ним случился удар, вот он и умер».
– Ма, послушай. – И он медленно прочел ей написанное.
– Что ж, складно, – сказала мать. – А ты бы еще что-нибудь божественное подобрал из писания.
Полистай библию.
– Надо покороче, – сказал Том. – У меня места почти не осталось.
Сэйри сказала:
– А что, если написать:
«Упокой, господи, душу его».
– Нет, – сказал Том. – Получается, будто он висельник.
Сейчас я что-нибудь подберу. – Он переворачивал страницы и читал про себя, шевеля губами. – Вот, и хорошо и коротко: «Но Лот сказал им: нет, Владыка!»
– А в чем тут смысл? – спросила мать. – Уж если писать, так чтобы со смыслом.
Сэйри сказала:
– Поищи дальше, в псалмах.
Оттуда легко выбрать.
Том перелистал страницы и пробежал глазами несколько псалмов.
– Вот, – сказал он. – И красиво и божественно, уж божественнее некуда:
«Блажен, кому отпущены беззакония и чьи грехи покрыты».
Ну как?
– Вот это хорошо, – сказала мать. – Это и спиши.
Том старательно переписал стих на бумагу.
Мать сполоснула и вытерла банку из-под фруктовых консервов, и Том плотно завинтил на ней крышку.
– Может, проповеднику надо было писать, а не мне? – спросил он.
Мать ответила: