И если в сумме получается «у нас есть немного хлеба», значит, все стало на свое место и движение получило направленность.
Теперь остается сделать несложное умножение, и эта земля, этот трактор – наши.
Двое мужчин, присевших на корточки у маленького костра, мясо в котелке, молчаливые женщины с застывшим взглядом; позади них ребятишки, жадно вслушивающиеся в непонятные речи.
Надвигается ночь.
Малыш простудился.
Вот, возьми одеяло.
Оно шерстяное.
Осталось еще от матери. Возьми, накрой им ребенка.
Вот что надо бомбить.
Вот где начинается переход от «я» к «мы».
Если б вам, владельцам жизненных благ, удалось понять это, вы смогли бы удержаться на поверхности.
Если б вам удалось отделить причины от следствий, если бы нам удалось понять, что Пэйн, Маркс, Джефферсон, Ленин были следствием, а не причиной, вы смогли бы уцелеть.
Но вы не понимаете этого.
Ибо собственничество сковывает ваше «я» и навсегда отгораживает его от «мы».
Западные штаты беспокоятся – близки какие-то перемены.
Потребность рождает идею, идея рождает действие.
Полмиллиона людей движется по дорогам; еще один миллион охвачен тревогой, готов в любую минуту сняться с места; еще десять миллионов только проявляют признаки беспокойства.
А тракторы проводят борозду за бороздой по опустевшей земле.
Глава пятнадцатая
Вдоль шоссе № 66 стоят придорожные бары: «Эл и Сузи», «Позавтракайте у Карла», «Джо и Минни», «Закусочная Уилла».
Лачуги, сколоченные из тонких досок.
Две бензиновые колонки у входа, дверь, загороженная проволочной сеткой, длинная стойка с рейкой для ног, табуретки.
Возле двери три автомата, показывающие сквозь стекла несметные богатства – кучку пятицентовых монет, которые можно выиграть, если выйдут три полоски.
А рядом с ними патефон, играющий за пять центов, и наваленные горкой, как блины, пластинки, готовые в любую минуту скользнуть на диск и заиграть фокстроты
«Ти-пи-ти-пи-тин»,
«Ты – золотой загар», песенки Бинга Кросби, джаз Бенни Гудмена.
На правом конце стойки под стеклянным колпаком конфеты от кашля, кофеиновые таблетки под названием «Долой сонливость» и «Не клюй носом», леденцы, сигареты, бритвенные лезвия, аспирин, кристаллики «Бромо», «Алька» для шипучки.
По стенам плакаты: купальщицы – пышногрудые, узкобедрые блондинки с восковыми лицами, в белых купальных костюмах, в руках бутылка кока-колы, улыбаются: вот оно магическое действие кока-колы.
Длинная стойка – на ней солонки, перечницы, баночки с горчицей и бумажные салфетки.
За стойкой пивные краны, а у самой стены сверкающие, окутанные паром кофейники с застекленными окошечками, которые показывают уровень кофе.
Торты под проволочными колпаками, апельсины – горками по четыре штуки.
И коробки крекеров и корнфлекса, выложенные узором.
Плакаты с заглавными буквами из блестящей слюды: Такие Пироги Пекла Твоя Мама.
Кредит Ссорит. Давайте Останемся Друзьями.
Дамам Курить Не Возбраняется, Но Пусть Не Суют Окурки Куда Попало.
Обедайте Здесь, Не Утруждайте Жену Стряпней. У НАС ЛУЧШЕ.
На левом конце стойки – жаровня с тушеным мясом, картофелем, жареное мясо, ростбиф, серая буженина. И все эти соблазны ждут, когда их нарежут ломтиками.
Минни, или Сузи, или Мэй, увядающая за стойкой, – волосы завиты, на потном лице слой пудры и румян, – принимая заказы, говорит тихо, мягко; повторяет их повару скрипучим, как у павлина, голосом.
Вытирает стойку, водя тряпкой кругами, начищает большие блестящие кофейники.
Повара зовут Джо, или Карл, или Эл. Ему жарко в белом кителе и фартуке, пот бисером выступает у него на белом лбу под белым колпаком. Он хмурый, говорит мало, взглядывает мельком на каждого нового посетителя.
Вытирает противень, шлепает на него котлету.
Вполголоса повторяет заказы Мэй, скребет противень, протирает тряпкой.
Хмурый и молчаливый.
Мэй – живая связь с посетителями – улыбается, а внутри вся кипит и еле сдерживает раздражение. Улыбается, а глаза смотрят мимо вас, если вы это вы, а не шофер с грузовика.
На шоферах все и держится.
Там, где останавливаются грузовики, там и клиенты.
Шоферов не надуешь, они народ понимающий.
Шоферы надежная клиентура.
Они понимают, что к чему.
Попробуй подать им спитой кофе – больше не заедут.