– Я не поеду.
– То есть как так не поедешь?
Тебе нельзя оставаться.
У тебя вся семья на руках. – Отец не ожидал такого бунта.
Мать подошла к легковой машине и, просунув руку в дверцу заднего сиденья, пошарила по полу.
Она вытащила оттуда домкрат и выпрямилась, легко раскачивая его из стороны в сторону.
– Я не поеду, – сказала она.
– Нет, поедешь.
Мы так решили.
Но губы матери были твердо сжаты.
Она тихо проговорила:
– Меня только силой отсюда увезешь. – Она медленно раскачивала домкрат. – Смотри, отец, сраму не оберешься.
Бить себя я не позволю, плакать, молить не стану.
Я тебе сдачи дам.
Сладишь ли ты со мной?
А если сладишь, вот клянусь тебе богом, я свое выжду. Повернешься ко мне спиной или сядешь на землю, а я тебя сзади ведром.
Клянусь господом богом, не вру!
Отец беспомощно огляделся по сторонам.
– Вот расхрабрилась! – оказал он. – Никогда с ней этого раньше не было.
Руфь визгливо захохотала.
Домкрат кровожадно покачивался в руке матери.
– Ну, подходи, – сказала она. – Ты уже все решил.
Подходи, бей.
Попробуй, что получится.
Я не поеду, а если увезешь силой, так не знать тебе больше покоя. Я долго буду ждать, но своего дождусь: ты уснешь, закроешь глаза, а я тебя поленом.
– Вот расхрабрилась-то! – пробормотал отец. – И уж годы как будто не те.
Остальные следили со стороны за этим бунтом.
Они следили за отцом, ожидая, что он вот-вот придет в ярость.
Они следили за его руками, которые должны были вот-вот сжаться в кулаки.
Но отец не рассердился, его руки висели вдоль туловища.
И тогда все поняли, что мать победила.
И мать сама поняла это.
Том сказал:
– Ма! И какая тебя муха укусила?
Для чего ты все это затеяла?
Что с тобой такое?
Испугалась, что ли?
Лицо матери смягчилось, но глаза у нее все еще сверкали гневом.
– Решить-то вы решили, а как следует не подумали, – сказала она. – Что у нас осталось в жизни?
Только мы сами, больше ничего.
Только семья и осталась.
Не успели сдвинуться с места, дед первый ноги протянул.
А теперь вы же сами хотите разбить семью…
Том воскликнул:
– Ма! Да мы вас догоним.
Мы не долго здесь задержимся.
Мать мотнула домкратом.
– А что, если мы сделаем привал, а вы проедете мимо?
Что, если мы доберемся туда и не будем знать, где оставить о себе весточку, и вы не будете знать, где о нас спрашивать? – Она помолчала. – Мы еще хватим горя в дороге.
Бабка совсем плохая.